– Ах, ты… – я сгреб ее в охапку и притянул к себе. – Оливия, ты будешь моей девушкой?
* * *
Роман с Оливией настолько захлестнул меня, что отголоски прошлого уже почти не тревожили мой разум. Я вновь чувствовал себя двадцатилетним парнем с кучей амбиций и грандиозными планами на будущее. Я был Алексом. Мой внутренний Том добровольно ушел на пенсию и поселился в самом дальнем уголке моей души, обретя там гармонию.
…Мы катались на коньках в толпе народа, пришедшего на центральный каток города за тем же, за чем и мы – прочувствовать все прелести зимы. Спокойный снег тихо падал с неба, искрясь одинокими снежинками в темных волосах моей девушки.
Сегодня что-то было не так: Оливия была мрачной и замкнутой, то и дело порываясь уйти. Она спотыкалась и падала на ровном месте, пару раз больно ударив колено. Складывалось ощущение, будто она была совсем не здесь.
– Ты можешь рассказать мне все! Что случилось? Я могу помочь? – я взял ее лицо в свои ладони и заглянул в глаза.
Медленно убрав мои руки, она, не отрывая взгляда, одними губами прошептала:
– Прости меня, Алекс. Нам надо расстаться…
Мои ноги подкосились, и мне стоило немалых усилий удержать равновесие. Мы вышли с катка, взяв паузу в пятнадцать минут в этом серьезном разговоре для того, чтобы переодеться, снять коньки и устроиться на скамейке неподалеку.
– Я не понимаю. Нам же хорошо вместе.
– Я… Так будет лучше для нас обоих.
– Но…
– Прошу, выслушай меня и постарайся понять. Если ты думаешь, что это решение далось мне легко, то ты глубоко ошибаешься. Моему папе предложили должность директора филиала в России. Когда я сдам выпускные экзамены, мы всей семьей переедем в Москву. Я всегда мечтала поступить в Московский Государственный Университет имени Ломоносова. И вот, судьба сама дает мне билет. Когда мы познакомились, мое поступление в ВУЗ было еще под вопросом. Я думала, что если у нас все получится, то я откажусь от своей мечты и продолжу обучение тут. Если бы я тогда знала, что все так обернется, я бы больше не пришла в то кафе… Прости меня.
– И давно ты узнала о переводе папы?
– Неделю назад. Всю эту неделю думала о нашем будущем. И поняла, что его просто нет.
– Но до окончания школы еще полгода! У нас есть время. А потом что-нибудь придумаем.
– Нет. Не надо. Я не смогу жить в России, а сердцем быть с тобой. Я не верю в отношения на расстоянии.
– А как же мое приглашение провести Новый год с моими родителями?
– Поэтому я и говорю тебе все это сейчас. Во-первых, чтобы не испортить тебе праздник, а во-вторых, пока наши отношения не зашли слишком далеко. Ты же хотел представить меня родителям как свою девушку?
– Как любимую девушку, – поправил я ее.
– Это серьезный шаг. Прости, но я не могу. Ты очень, очень хороший, Алекс! Если бы у меня только был выбор, я бы не рвала душу ни тебе, ни себе. Но сегодня между нами все закончится. Прошу, прими мое решение и не обижайся на меня. Я буду помнить только хорошее…
Она поцеловала меня в щеку. Прощальный поцелуй обжег, словно оставляя невидимое клеймо на скуле. Я смотрел, как она уходит и не находил в себе силы бежать за ней. А надо ли? Если она мне небезразлична, я должен был принять ее выбор, каким бы он ни был. А дальше… время покажет. Если нам суждено быть вместе, значит, будем. В конце концов, я тоже не глуп и вполне смогу пройти вступительные испытания в МГУ имени Ломоносова.
* * *
Закончился декабрь, передавая эстафету январю под залпы новогодних салютов. Как бы Оливия не берегла мое праздничное настроение, его у меня не было от слова «совсем». Я осознавал, что вот сейчас она должна сидеть рядом, за этим столом и нежно улыбаться, сводя с ума своими ямочками на щеках; что пару часов назад я должен был познакомить ее со своими родителями, старшим братом и его девушкой Аминой; что сразу после салюта я должен был подарить ей браслет с пластиной, на которой была короткая гравировка: «Счастье рядом…». Сейчас этот браслет был надежно спрятан в моем шкафу под стопкой вещей, чтобы случайно не попасться мне на глаза и окончательно не вогнать меня в депрессию.
Но вопреки всем моим ожиданиям и мечтам, вместо Оливии рядом сидел Ричард, они о чем-то увлеченно спорили с папой, а мама с Аминой обсуждали рецепт очередного кулинарного шедевра под названием «салат «без пяти двенадцать», в который входило все, что осталось в холодильнике после приготовления основных блюд. Я бы назвал его более честно: «всё чё было». Но женщины предпочитают красоту во всем, даже в таких мелочах, как название салата.
Мне было… одиноко. Том украдкой выглянул из своего убежища, чтобы напомнить мне, что когда-то, в прошлой жизни, у меня вообще не было ни семьи, ни праздничного стола, ни праздника. Он дал мне увесистого пинка и со словами «Соберись, тряпка!», скрылся в своем дальнем уголке.
Я осмотрелся. Действительно, когда-то я даже мечтать не мог о таком празднике, а теперь, когда все это у меня есть, порчу его сам себе какими-то дурными мыслями и унынием. Жизнь продолжается! Я поднял бокал с шампанским и произнес:
