– За то, чтобы мы ценили то, что имеем, и никогда не забывали радоваться жизни!
Бокалы налетели друг на друга, раздался дружный «дзззынь», и я, опустошая свой бокал, загадал одно единственное желание:
«Обрести свою настоящую любовь в этом году».
За окном шел нескончаемый снегопад, наваливший за ночь сугробы высотой до колена. Мороз щипал щеки и красил нос в красный цвет, но мы с папой и братом упорно разгребали снежные завалы, чтобы приглашенные на мое совершеннолетие гости смогли беспрепятственно подъехать к дому.
Как бы я хотел родиться в мае, когда еще не жарко, но уже цветут цветы, растет новая трава, а на деревьях появляется первая яркая зелень. Или в сентябре. В первый месяц осени солнце уже не так безжалостно палит, но воздух еще теплый. Трава еще не пожухла, цветы не завяли, а деревья только-только начинают красить свои листья в желто-оранжево-красные цвета. Рынок изобилует новым урожаем, в саду пахнет яблоками, а праздничный стол можно накрыть прямо под открытым небом!
Но ни в этой, ни в прошлой жизни мне так и не удалось узнать, что это за прелесть – день рождения в межсезонье.
Когда дорожки и подъезд к дому были расчищены, а пальцы рук превратились в скрюченные держатели для снегоуборочной лопаты, мы дружно пошли в дом греться.
Мама с Аминой колдовали на кухне, готовя праздничный стол, а наша мужская половина расположилась в гостиной у камина, предварительно налив себе горячего чая.
Глядя, как пляшет огонь на поленьях, я погрузился в воспоминания. Когда мне в прошлый раз исполнялся двадцать один год, меня поздравили три человека – два моих кореша, с которыми мы «вытворяли» (за что мне было до сих пор стыдно), и тетка, буркнувшая утром: «С днем Рождения. Теперь ты большой, иди работать». Так себе поздравление, если честно, но на безрыбье и рак – рыба. И я радовался. Радовался тому, что хотя бы для трех людей в огромном мире мое рождение не осталось незамеченным. Бабушек и дедушек у меня не было – папа был детдомовским, а родители мамы умерли в один год, едва мне исполнилось одиннадцать.
…Папа Билл вытащил меня из меня же, запев песню, дабы поднять всем настроение. Ни для кого не было секретом, что петь отец не умел, но это его никогда не останавливало. И каждый раз, когда я слышал эту пародию на пение, я вспоминал свою первую поездку с ним в машине в образе плюшевого медведя. Тогда мои уши скручивались в трубочку и заворачивались в кренделек, чтобы хоть как-то минимизировать внимание этим голосовым срывам с «соль» второй октавы на «ре» первой. Сейчас я даже наслаждался. Как минимум тем, что у меня есть отец, а как максимум – что он пел песню о хорошем сыне, которого он очень любит и гордится им. В этой жизни у меня было все: любящая семья, крыша над головой, друзья и сытая жизнь. О чем еще можно мечтать?
– Па-а-ап, – позвал я отца, когда тот закончил и довольно улыбался, словно чеширский кот.
– Ась?
– Я тоже тебя люблю!
– Оу, как мило! – поддразнил нас Ричард.
– И тебя люблю! Иди ко мне!
Чмок-чмок-чмок. Я взял шею брата в захват и начал целовать его в макушку, отчего тот фыркал и плевался.
Высвободившись, он повалил меня на диван, уселся сверху на мою спину и начал прыгать на ней своей …опой, к которой прилагалось еще восемьдесят килограмм чистого веса.
С самого детства Ричарда ничего не изменилось! Как тогда ему нравилось испытывать свою силушку богатырскую на беззащитном мишке, так и сейчас, по прошествии более, чем двадцати лет, он очень любил кого-нибудь помять. И чаще всего этим «кем-то» оказывался я.
– Не сломай мне именинника! – донесся с кухни веселый голос мамы. – Ему еще свечи на праздничном торте задувать. Я что, зря его пекла?!
– Я могу задуть все за него. И сожрать торт – тоже.
– Ага, щасссс! – я поднатужился и скинул Ричарда с себя, но понял, что немного не рассчитал силу, когда братец рухнул мимо дивана.
Мы расхохотались.
– Именинник сам кого хочешь сломает! – констатировал папа.
– Нечего на мой торт рот разевать, – усмехаясь, сказал я всем присутствующим, косясь на трущего ушибленный копчик, брата.
– Ага, не забудьте предупредить гостей об этом, – посоветовал Ричард, – иначе у травмпункта сегодня прибавится работы.
– Кстати, о гостях! Алекс, ты не против, если к тебе на праздник придет моя подруга? Мы с ней в молодости очень дружили, потом как-то потерялись, а пару месяцев назад снова нашлись. Она так радовалась, когда ты родился! А вчера, немного перепутав даты, позвонила, чтобы поздравить тебя с днем Рождения. Ну, я ее и пригласила… – мама, как мне показалось, виновато пожала плечами.
– Ну что ты, мамочка! Это же и ваш с папой праздник тоже! У вас, между прочим, двадцать один год назад второй сын родился. Зовите, кого хотите. Кстати, мои друзья сегодня не смогут прийти, я пообещал завтра угостить их пивом в баре. Мне же уже можно, – гордо сказал я.
