Как когда на площадке появились гвардейцы со знаками ходоков, не заметил, кажется, никто, так все были сосредоточены на таинстве, творимом венценосными близнецами. От более чем заинтересованного взгляда Серафимы не укрылось, что младшенький как будто в габаритах поуменьшился, подобно жирной колбаске над углями. А эти ненормально здоровые белокурые локоны, из-за которых у парикмахера профессиональный зуд начинался? Они жалко обвисли и слиплись, аки пейсы у израильского ортодокса. И еще… Молодой тренированный мужчина упирался в платформу-подиум коленями, как будто обессилел и нуждался в дополнительной опоре. Брат Эльзик выглядел не лучше. А рожи у обоих хоть осунулись, но печальными не выглядели. Правда, и довольства тоже не наблюдалось — битва за жизнь Ольги еще не выиграна. Сима слегка расслабилась. Ей хотелось ринуться с предложением помощи, но лавэ Шенол не двигался. Значит, и ей, Серафиме, инициативничать не стоит.
Эльзис обернулся, увидел гвардейцев и довольно кивнул. Жест в сторону всё ещё бессознательной, но уже не такой бледной Ольги. И хрупкое тело уже на руках ходока.
— В королевский зал ритуалов. Брат, сопроводи, — и заботливо поинтересовался: — На переход сил хватит?
Раим напрягся, но с места не сдвинулся, хотя вздрогнул, когда пространство сомкнулось за спиной гвардейца с драгоценной ношей. Эрик подошел с явным усилием, молча хлопнул друга по плечу. В этом простом жесте было обещание. И только потом Эрик перевел взгляд на Серафиму и даже вздох пропустил: вместо обычной насмешки в серо-голубых глазах плескалась благодарность.
— Шенол! Мартун! Займитесь стаей, — продолжал распоряжаться старшенькое величество. Ты, — монарший палец ткнул в ближайшего ходока, — в распоряжение лавэ. Вы двое, — Эльзис на секунду задумался, — штатских во дворец. Это мои личные гости. Велите обеспечить им полный комфорт.
Его величество проследил, как выполняются его распоряжения, и взрезал пелену подпространства. Нужно было скорее убедиться, что Ольга спасена, и осталось только дождаться полного цикла запущенного омоложения. А потом продолжить расследование. Покерфейс осунувшегося лица на миг сменился злой гримасой. Расследовать нападение на новую родственницу он не будет. Пора предоставить наездникам воспользоваться своими правами и навыками.
Серафима металась в предоставленных покоях, аки лев в клетке, и шипела на зависть всем королевским кобрам разом. Благо комната была большой — дюжина широких шагов по диагонали. Туда-обратно, туда-обратно. Ходьба позволяла хоть как-то гасить досаду и нетерпение. Старый принцип далёкого спортивного детства: «не знаешь, чем себя занять — практикуй растяжку» сейчас не работал. Серафиме нужна была информация, а не статические упражнения, требующие концентрации. Ольгу унесли в неизвестном направлении. Вроде как продолжить процесс омоложения, но это не точно. Вышколенная прислуга принесла поднос с какой-то едой и платье переодеться. Но Серафима едва глянула в ту сторону — темпераментной землянке едва хватило выдержки не растерзать ни в чём не повинную тряпочку. Ей… Ей! Предложили нечто нежно-розовенькое и летящее вместо алого полумундирного костюма. Предложили бы просто халат, и Сима бы не сорвалась в забег по комнате. Под такое её настроение больше камуфляж подошёл бы. Или драные джинсы с косухой.
Да ещё и друзья-товарищи рассосались.
Хотя в этом они правы: никто не обязан с ней возиться. Тем более, что Серафима не чувствовала в себе сил на вежливое общение. Жеха призвали братья короли. Пашка и Раим как ушли в виварий, так больше и не появлялись. Трой всё ещё спал, а Юрна и Шепри предпочли уединиться, что понятно. Стрессанули все. И с этим состоянием справлялись каждый по-своему.
Одна она, Серафима, похоже, не справлялась — слишком гнетущими и страшными были мысли. А вдруг артефакт подведёт, и что-то пойдёт не так? Как они будут без Ольги? Без её спокойной деловитости и сообразительности. Без её мягкого, какого-то кроткого нежелания сдаваться. Да, за эти полгода их стихийно сложившаяся компашка стала командой. Но ежу понятно, что без Ольги единство это, пока очень хрупкое, дрогнет. Оказаться опять один на один с этим гребаным мирком было страшно.
Через некоторое время изнурение от непродуктивных метаний пригасило возбуждение, и в усталую головушку тюкнула пренеприятнейшая мыслишка: а фиг ли она истерит и своих позорит? Ишь, разнюнилась. Прислуга-то всегда всё видит и помалкивать не станет. Если бы было совсем плохо, уже сообщили бы. Именно в этот момент в дверь коротко стукнули. Серафима вздрогнула и даже сакраментальное «да» ответить не сумела — неожиданная судорога сковала связки.
— Аппата? — вошедший Эрик аж притормозил в дверном проёме: так его поразил настороженный вид Серафимы. А ещё больше озадачил её эмоциональный фон: испуг, робкая надежда, готовность драться и даже агрессия.
