Охранная система резиденции клана Кранц взорвалась сигнальными импульсами. Защитная магия сработала в штатном режиме, то есть подняла купол и оповестила всех обладателей соответствующих амулетов о попытке вторжения. О том, что вторжение всё же состоялось, оповестил громкий набатного регистра гул — это схлопнулся грубо вскрытый энергетический заслон. Нападение!
Через парадные двери, потайные дверцы, окна выскакивали вооруженные люди, пробегали по плитам огромного внутреннего двора несколько шагов и замирали в нерешительности. Нападать сразу на двух нгурулов при наездниках дураков не было. Самое страшное, что наездники лиц не скрывали (что само по себе тревожный знак: видимо, излишне осведомленные не планировались), а потому опознать самого лавэ Шенола, великого мага и непобедимого бойца, смогли многие.
Пашке едва хватало выдержки сохранять спокойствие. Первый ход должен был сделать командир. А тот чего-то выжидал. Хотя понятно чего — выхода этого самого Кранца. Ждать было тяжко. Кто знает, хватило бы парню выдержки, но перед враждебным кланом приходилось держать лицо. На третьем десятке подсчет противников пришлось бросить — во двор вышел хозяин. Смутно знакомый тип вид имел надменный, но демонстрировал радушие.
— Дорогой мой лавэ Шенол! Какая нечаянная радость! Вам так хотелось увидеть мою драгоценную дочь, что вы не пожелали ждать, пока впустят? Понимаю, понимаю! Вы, наконец, прозрели и бросили свою седую стерву? А этот молодой человек с вами? Желаете присмотреть себе пару, юноша? В моем клане много прелестниц!
— Кранц!.. — попытался вставить слово Раим, но не тут-то было. Его перебили с самым невинным видом.
— Шенол, моя дочь, безусловно, красива, и ты спешил насладиться ее прелестью! Понимаю. Но зачем же было защиту рушить! Не представляю, как тебе это удалось, — Кранц неспешно шагал в сторону наездников и даже руки раскинул в порыве показного радушия. — Но это мелочи. Установишь мне новую — и квиты.
— Дрянненькая была защита, Кранц. Нгурулы ее даже не заметили. Но ты не переживай, защитой твоего поместья озаботится новый хозяин. Тебе она уже не понадобится.
— Шенол, ты же не вынудишь меня обращаться в королевский суд?
— Тебе не придется, Кранц. Суд сам пришёл к тебе.
— А судья, надо полагать, ты? — насмешливо проворковал пока еще действующий глава клана. — И за что же ты меня собрался судить?
— Не только тебя, — громко и отчетливо проговорил лавэ. — Весь клан. Точнее, всех, состоящих с тобой в кровном родстве до четвертого колена. Ты ведь помнишь кодекс о наездниках, Кранц?
Деланное радушие сползало с холеной рожи вождя.
— За что?
Вопрос был задан вполне спокойно, но поза неуловимо изменилась. «Неужто атаковать рискнет?» — изумился Пашка и в который раз бегло проинспектировал свои щиты. Заодно Тырюху за ухо ухватил, чтобы не кинулась. Чуйка на драку, благоприобретённая за последние полгода в бесконечных рейдах, дала о себе знать холодком в подвздошье.
— За то, что твой родич напал на наездника со спины и нанёс тяжелую рану, — Лавэ Шенол сделал многозначительную паузу, давая всем осознать всю тяжесть обвинения, и горько улыбнулся. — Хорошо притворяешься, Кранц. Я почти поверил, что ты не отдавал такого приказа.
— Я не отдавал, — подтвердил глава, и Шенол удивленно хмыкнул: ему ли не распознать отсутствие лжи. Действительно, не отдавал.
— Позови сюда свою дочь, — потребовал лавэ.
— Как моя дочь могла ранить наездника, если по приказу их величеств нам запрещено появляться в столице?
— Не она. Но по ее наущению. Юнец по имени Грит тебе знаком?
— Этот сопляк? Ранил наездника? Ты насмешил меня, Шенол. Не с его третьим уровнем магии и птичьими косточками пробить наездничьи щиты. Или наездники совсем не такие могучие бойцы, как всем хвастают?
Лавэ сарказма не принял.
— Разве я сказал бойца? Ранена аррата Вадуд. Она, как ты понимаешь, не боец. Тем более, что твой родич подло бил в спину.
— Ранена? А как же щиты? — упорствовал Кранц. — Грит — слабак!
— Слабак, но сообразительный, — лавэ помолчал, пережидая приступ гнева. — У знакомого наездника выпросил копье. Вроде как любопытно ему уникальное оружие рассмотреть. А потом этим копьем и ударил.
— И что? — Кранц, кажется, искренне недоумевал.
Пашку эти разборки уже начали подбешивать. Выдумали тоже: разговоры разговаривать. Объяснения разъяснять. Только запал боевой зря выгорает. Парень и злился, и восхищался. Как командир до своих немалых лет-то дожил при эдаком патологическом благородстве⁈
А лавэ, по всей видимости, решил все точки над «Ё» расставить, чтоб в обвинении не было никаких недосказанностей. Кто-то после карательной акции живым да останется. И эти кто-то должны четко понимать: наездники в своём праве, всё по закону. Осталось только призвать из-за спины свое оружие и предъявить обвиняемым, указав на наконечник. Что Раим и проделал.
— Это бивень нгурула. Ему любая магия не преграда. Неужели забыл, Кранц? Всем же известно.
— Забыл…
