— Тогда пройдите вон в ту дверь, там для вас все приготовлено, — медикус, не оборачиваясь, махнул в нужном направлении. — Я не смотрю. О том, что вы проснулись, их величествам и вашим друзьям уже сообщили.
— Хорошо, — это «хорошо» прозвучало с изрядной толикой растерянности. Ольга без особых проблем встала на ноги, потратила несколько секунд, чтобы словить равновесие, и завернулась в покрывало, как в плащ-палатку. Ложе, с которого она только что встала, вызывало острое недоумение. Уж очень сильно конфликтовали данные в ее инженерных мозгах. Тело помнило одно, а глаза видели другое.
Просто каменный блок. Розоватый. Прямоугольный. И даже не слишком тщательно отшлифованный. Размерчик вполне практичный. Человечек двух метров ростом вытянется без проблем. И высота такая… Короче, хирургу было бы нормально. Но поразило Ольгу не это. Поверхность камня была ровной, как столешница. Ни одной западинки, не говоря уже об антропометрических изгибах. И даже никакой пеленкой не прикрыто. А Ольге лежалось, как на ортопедическом матраце и простыне нежнейшего поплина.
«За той дверью» скрывалась роскошная ванная комната. Мрамор, художественное литье вентилей и кранов, слава шельмам, не золотых. Но всё равно роскошных. Собственно, ванна — это небольшой бассейн, в который нужно было спускаться по ступеням. Уже наполненная и манящая лёгким парком. А ещё зеркало во всю стену, к которому так и тянуло подойти. Ольга весьма шустро доскакала до туалета, по дороге уронив на пол покрывало. Это ей больше не нужно. Себя, любимую, чего стесняться. Вот бы ещё Рэм к ней присоединился до того, как она покончит с гигиеной. Эта ванна создана отнюдь не для сибаритства в одиночестве! По спине и бедрам пробежал озноб предвкушения. Интересно, Раиму уже сказали, что она очнулась?
А к зеркалу все тянуло и тянуло. Ольга не стала сопротивляться.
…В первый момент она не поняла, что смотрит на себя. Совсем не поняла. Даже обернулась, чтобы посмотреть на наглую голую девицу. Ходят тут всякие, уединения лишают. За спиной никого не оказалось. Это немножко испугало. А когда Ольга Давыдова пугалась, она начинала соображать втрое быстрее.
Навалились воспоминания о ранении, добавились подробности пробуждения, и картинка вроде бы начала складываться. В зеркале была все-таки она, но такая, какой запомнила себя в дни перед свадьбой с Серёжей. Разве что тогда, двадцать семь лет назад, она носила девичью косу, а не стрижку в стиле «не тронь, опасно для жизни!».
Омоложение, значит. Экстренное.
Первый всплеск негодования — выбора лишили! — промелькнул и развеялся. Значит, других способов спасти её жизнь не нашлось. Жаль. На омоложение у них с Раимом были другие планы: сначала жизнь вокруг себя наладить, гнездо свить, а потом уж вторая молодость и птенчики. Ладно, дело сделано. Принимается с благодарностью и хватит об этом. Тем более, что не изуродовали, а вернули в самый сладкий момент молодости, когда прелестная юность постепенно, по микрончику, по шажочку на полувздохе, начинает вступать в прекрасную спелую зрелость.
«А мозги остались при мне, это радует.», — подумала Оля, рассматривая себя в зеркале и вспоминая себя «до процедуры». Приятно, чего уж там лукавить. Это в юности девушки стройненькие, а к старости, если сохранили ту же стать, почему-то становятся тощенькими. Дева в зеркале была стройненькой, но все же излишне худой.
«Нужно срочно поднабрать килограмма три-четыре. А в остальном сойдет.». Особенно порадовал животик с плотной кожей, без растяжек. И грудь, еще не поникшая под бременем материнства. Оля уже и забыла, какая классная у нее была грудь. И есть сейчас. А главное, есть надежда, что будет ещё долго, учитывая уровень местного целительства. А что грудки небольшие, так что теперь… Есть любители караваев, а есть ценители профитролей.
«Да, определенно нужно нарастить мясца. И на ощупь будет приятнее, и ребеночку полезнее. Обещала же Рэму пятерых. Пора начинать, раз уж так все сложилось. Но сначала в тело войти.». В общем, скоропостижным омоложением можно быть довольной. Разве что седины жалко. Только сейчас стало понятно, как это было стильно. Родной цвет волос, что-то между брюнеткой и шатенкой, Ольге совсем не нравился. И даже гениальная Серафима не поможет — нéчем. Разве что за Землю за краской для волос сгонять…
— Любуешься? — голос Серафимы чуть вибрировал в пустоте большого влажного помещения. — Хороша кобылка. Только тощевата малость. И попу надо бы подтянуть.
— Ну, не всем быть такими крепышками, — разулыбалась Ольга в ответ на беззлобную подначку.
