Молчание затянулось. Симка-то чего притихла? Что-то такое витало вокруг подруги. Настораживающее. С Раимом уже всё случилось и это «всё» вполне себе обнадеживающее. Зачем себе нервы на пустом месте накручивать? А вот подруженька тревожила. Даже захотелось наплевать на принципы и пошарить в её эмоциях.
— Си-им, — вкрадчиво протянула Ольга, — а ты откуда такие подробности знаешь?
Серафима вскинулась на своем стульчике, как будто ее дрыном в бок ткнули.
— От Эрика, от кого же еще.
— Та-ак… Так, значицца, да? — Олю накрыло понимание. Она по привычке прижала ладошку к щеке, забыв про намыленную мочалку. Пришлось прервать допрос и спасать глазки от довольно едкой пены. Серафима обреченно дожидалась, пока подруга вынырнет.
— Так и знала, что ты догадаешься.
— А чего тут догадываться? Сидишь вся такая информированная и томная. Глаза шальные прячешь. Зубы заговариваешь. Имя Эрика так произносишь… Юри так про Шепри рассказывает. Ну и я про Раима, наверное, тоже. Твой он теперь, короче, — Сима по-девчоночьи показала язык, а Оля начала торопливо намывать недомытое. Её ждал очень интересный, можно сказать, интригующий рассказ. Банная обстановка вдруг стала раздражать, и очень захотелось есть. Прям до истерики. Не ела она больше двух суток, да и на «процедуру» силы наверняка расходовались. То-то ей все время воду хочется погорячей. Оголодала и мёрзнет.
Сима была неумолима. Пришлось Ольге попить водички из-под крана, взять себя в руки и выдержать обработку полудюжиной артефактов, заменивших эпиляцию, глубокое очищение, питательные маски, массаж и даже частично педикюр. Попутно Серафима сцедила немного информации про отношения с Эриком. Ну, психовала, за подругу переживаючи, ну, пришел, ну, утешил… Да о чём там рассказывать? Сутки всего прошли. И были они вместе один раз, в смысле, всего часа три. Может, и не будут больше. Взрослые же люди.
Оля помалкивала. Даже не хмыкала в ключевых местах. Не будут, как же… Эти двое друг вокруг друга с лета круги нарезают. И если уж их бросило в кровать, то быстро эта история не закончится. Серафима, помнится, ребеночка хотела. Вопрос: какими потерями оно обернется для Симушки? А может, и не обернётся. Не дева юная, знала, кого до тела допускала. Возможные варианты этих отношений подруги уже не раз обсуждали. Вполне реально всё устроить к обоюдному удовольствию. Осталось только мнение Эрика учесть. То, что Серафима не даст сильно себя ограничивать, Ольга не сомневалась.
В качестве одежды госпоже был предложен плотный балахон. Как пояснила Серафима: профилактика изменений фигуры после омоложения.
Самое интересное, что к Симе, оказывается, был приставлен ходок на постоянной основе. Так что топать пять километров по коридорам дворца из подвалов с ритуальными комнатами в жилую часть им не пришлось. К Раиму Ольгу не пустили. Это было огорчительно. Зато медикус сообщил, что обед будет подан сразу, как только госпожа войдет в свою комнату. Это утешало.
А за обедом Олю ждало еще одно утешение — завтра можно будет проверить наводку Эрика и поискать нового земляка. Кстати, Эрик тоже зарулил к обеду: интересно же на молодой вариант новообретенной родственницы глянуть. Это официальная причина визита. А неофициальная сидела напротив и зыркала из-под ресниц. Вдвоем дамы легко уговорили Эрика сгонять в Восточный. Пран троих вполне унесёт. Нужна была дополнительная одежда, раз уж они задерживаются в столице на неопределенное время. Это была правда. Это было честно. Но главное, Оля хотела забрать белый кашемировый свитер, который притащила для Раима с Земли, да так в суете и не подарила. Омоложение и начало нового этапа в жизни — отличный повод для подарка.
Не лишенный импозантности мужчина лет пятидесяти сидел на обычном трактирном табурете, притулившись в темноватом уголке у барной стойки. Ему было удобно: голова, украшенная темной, чуть тронутой серебром кудреватой шевелюрой, откинута на стену. Особенно ему нравилось, что спина прикрыта и мимо не шныряют подавальщицы, у них другие маршруты. Только очень придирчивый взгляд определил бы в нем иномирянина. Типичный нрекдолец. Разве что черноволос уж очень кардинально, но лёгкая седина это сглаживала, да нос впечатлял как размером, так и горбинкой. Обычный. Только гитара, настоящая земная семиструнка, выбивалась из этой тщательно спланированной обычности.
