Серафима подскочила, хохоча в голос, крутанулась, вздымая юбку, и по-цыгански передернула плечами. Жех Семеныч вскочить с места себе не позволил, зато азартно шлепал натруженными ладонями по мосластым коленям и приговаривал: «Ну, Тыря!». Сима со смехом подала ему платочек — утереть скупую, развеселую мужскую слезу.
А недонаследничек стоял на полусогнутых, зажимая ладонь между ног. И от падения на песок его удерживала лишь твердая рука напарника. Раим чуть улыбался и был доволен тем, что доверился сообразительности Пашки и выдержанности Ольги. И самую малость жалел самоуверенного придурка с выпученными глазами: вот только что у него все было хорошо, и грозный попечитель Восточных был посрамлен. И вдруг дикая боль, а сквозь боль хохот трибун. Рэм был не настолько человеколюбив, чтобы дать противнику прочухаться. Над ристалищем поплыл спокойный безэмоциональный вопрос Шенола:
— Насколько я понимаю, Вит, командовать чужим нгурулом вам больше не хочется? Или попробуете еще разок? Нет? Ну и славно. К бою, господа. Если вы не сделаете ошибок, убивать не буду, но за оскорбление единственной женщины-наездника накажу.
— Он достаточно наказан, Шенол, — Эльзис картинно оперся на полированное дерево ограждения ложи. — Понимаю твои чувства. И все же прошу: будь снисходителен.
Желваки прокатились по щекам Раима — Эльзис просит? Долгий взгляд на сюзерена и не менее продолжительное молчание очень многое сказали тем, кто хорошо знал Шенола — ему понадобились беспрецедентные усилия, чтобы принять эту неожиданную просьбу-приказ. Коротким кивком попечитель Восточного корпуса обозначил, что подчиняется. Но никто, кроме братьев, не понял, что старый друг этого давления не простит.
Может быть, раздумывал Эрик, все-таки стоило посвятить Раима в неприятность с ментальным влиянием на Метóка, и, как выяснилось, на соперника Павла? А судя по неподобающему поведению Вита, и на него тоже. Да и на Стена, раз он даже не сделал попытки остановить своего товарища по оружию. Всего две схватки, а столичный корпус уже покрыл себя позором, и как сдедствие, имя своего патрона, его величества Эльзиса. Маленькая нгурула, безусловно, сумела немного разбавить недовольство на трибунах, хотя способ был выбран неоднозначный. Что теперь делать, чтобы не уронить авторитет брата и не настроить против себя, читай: короны, честнейшего и преданного Шенола? Пока в ситуации был только один положительный момент: грубые выходки столичных наездников не увлекли публику. А ведь могли, очень даже могли! И тогда предотвратить травлю землян было бы невозможно. А за одно и попрание престижа короны, которая этим землянам благоволит и покровительствует. Слава шельмам, обаяние маленькой нгурулы перевесило. Публика, а в данный момент, это самые влиятельные дома Нрекдола, желала веселиться, а не злобствовать.
Ольга, внешне абсолютно спокойная, стояла между племянником и Костой и остро жалела, что не вмешалась в развлечения Пашки и Тыри. Слишком была оскорблена: омерзительные инсинуации обоих западников пробили таки дырочку в ее так тщательно культивируемом безразличии. Даже не собственно оскорбления — собака лает ветер носит, а то, что ни начальство Западного, ни оба короля (черт бы драл Эрика, а еще друга изображал), ни даже Раим не окоротили хамов сразу. Хотя лезть со своей русской моралью, пожалуй, не стоит. Возможно, Раима сдерживали какие-то правила. У них же кодекс!
Ага, неписаный…
Сейчас-то Рэм четко обозначил свою позицию, что утешало. Но Павел все равно переборщил… Неспортивно это как-то — пинать в пах. Опять же с точки зрения ее, Ольгиной, морали. Трибуны нисколько не возражали — до сих пор смешки раздаются. И Серафима с Евгением Семенычем приняли Пашкину выходку на ура. Да и чего греха таить, в первый момент Ольге и самой хотелось взвыть победной сиреной: так его, козла! Тем более паразит даже на ногах устоял, значит, как ни старалась Тырюся, а защитные свойства боевого костюмчика и встроенные в него лечилки свое дело сделали.
— Ты чего напряглась, тёть Оль? — тихонечко спросил Пашка. Мыслесвязь около арены не работала, как и во всем дворцовом комплексе. — Переживаешь? Не волнуйся, командир их уделает.
— На тебя злюсь, — Оля помолчала пару мгновений, раздумывая, стоит ли затевать этот разговор. Пашке еще Тырей рулить во время боя. Как ни странно, парень сразу уловил суть претензий. И вскипел нагретой газировкой.
— А что я еще мог скомандовать? «Нассы ему в сапог»? Так Тырюха не кобель. «Куси за жопу»? Так мы такое не разучивали! Что сообразил, то и сделал! Пусть радуется, что «фас» не скомандовал!
— Да понимаю я! Прости, сынок! Моя вина, — Оля действительно почувствовала острый укол совести. Ну не было в Пашкином арсенале команд ничего подходящего! Ольге ли не знать? К тому же, парню еще и соображать пришлось быстрее компьютера.
— Твоя-то в чем? — ошарашенный Павел даже в лицо тётушке заглянул недоверчиво, не смеется ли?
