На миг шелест перешептываний прекратился и стало слышно, как натужно скрипит песок под огромными лапами.
Щена выпала из-под пространства прямо на спину бегущему и долбанула бивнем прямо в темечко — точно так, как показала в мыслях дорогая подруга. Шутливая команда «кто там» родилась на хуторе, в память о незабвенном Простоквашино. Тогда предоставленная сама себе щена шлялась по дворам и выпрашивала пуйфинов. Выпрыгивать из пустоты в тесных помещениях ей было строжайше запрещено, а вот вежливо постучать бивнем по ступенькам крылечка… Когда начались тренировки, лафа закончилась. А теперь вдруг вспомнилось.
Игра Тыре понравилась. Тюк.Тюк.Тюк. Трибуны ревели, а вражий нгурул взбеленился окончательно. От Свапа пришла волна острой тревоги. Оля как-то поняла, чего страшится вожак. Бесконтрольный зверь может перекинуться в боевую форму, и тогда хана. На Олину растерянность — что делать-то? — пришел ответ-образ. Раим продолжал изматывать хамоватого Вита и успевал отслеживать Тырино циркачество. Сумел и совет через Свапа дать.
— Бегом. Мухой. Бегом. Мухой, — без особой нужды руководила Ольга. Игрой в догонялки щена владела в совершенстве. Ходить через пустоту в полшажочка большие звери не умели, поэтому вражина гнался за Тырькой во все четыре, гнался во весь опор. И каждый раз, когда казалось что вот-вот, вот сейчас страшные зубы ухватят беглянку хотя бы за хвост, и публика обмирала от страха, маленькая хулиганка ныряла в пустоту, чтобы вынырнуть через три шага дальше. А потом дикая гонка продолжалась снова и снова. Даже публика уже поняла, чего добивается наездница нгурулы, но остановить обезумевшего от ярости зверя было некому. Жесткий удар огромного тела о гудящую от защитной магии решетку. Той самой, особой магией, которая единственная действовала на всех живых, включая нгурулов, болевым разрядом и единственная была способна удержать обезумевшего боевого зверя. От удара длиннющая, с толстенными металлическими прутьями решетка содрогнулась, но уникальный артефакт устоял. А вражина нет. Оля смотрела на бронзово-медную тушу и все ждала, что нгурул вскочит. Свежи еще были в памяти метания осиротевшего Раша. Но то ли удар был слишком сильным — лобешником да в стальные прутья, то ли беспамятство хозяина так подействовало, но страшный зверь, похоже, приобрел-таки «положительные» свойства.
Все смотрели на драму большого зверя, и мало кто обратил внимание, что Шенол спокойно стоит рядом со Свапом, а его мечи покоятся в ножнах за спиной. Этот поединок тоже был закончен. Раиму хватило мудрости не лишать измочаленного Вита сознания, чтобы не провоцировать еще один забег или того хуже, бой взрослых нгурулов. Лечить Виту будут не только отбитые «бубенчики», но и наполовину отрубленную руку. Даже для целительской магии не просто и не быстро, а значит, Вит больше не появится на ристалище в качестве бойца. Один из лучших, говорите, лавэ Меток?
Визуал Раима.
Ольга сорвалась с места и ринулась на арену ровно в тот момент, когда его величество Эльзис подошел к бортику ложи, чтобы возвестить о победе Восточного в очередном поединке. До этих ритуальных выступлений землянке не было никакого дела, ей нужна была ее роднулечка. Вот прямо сейчас, немедленно! Мысленный посыл «Ко мне! Мухой!» и быстрый против всяких приличий, размашистый, как на стадионе, бег навстречу щене. Да какие приличия, когда женщина смеётся и плачет одновременно! Сколько раз у бедняжки останавливалось не такое уж здоровое сердце, пока они с Тырей вываживали вражину на лобовой таран решетки! Каждый Тырюхин испуганный взвизг, каждое лязганье зубищ, которое слышала щена, а значит, и ее наездница, вызывали у Оли судороги в диафрагме и вынуждали сердце прыгать в желудок. Может ли поседеть уже седая шевелюра? Может! Позже Серафима заметит, что прежняя благородная сталь Ольгиных волос покрылась изморозью, которая не тает. Но это потом, потом…
Тыря вынырнула из пустоты ожидаемо и в то же время внезапно, огласив арену восторженным скулежом.Буря эмоций дорогой подруги лишала щену всякого самообладания — маленькая ведь еще, и от боя не отошла. А Оля не высоченный Пашка. Удержать на ручках полцентнера радости не сумела и с хохотом упала на песок. Спасибо, что не навзничь. То ли шельмы, то ли кто-то из парней позаботился: поддержал под лопатки упругой воздушной волной, позволил хоть и стремительно, но без особой неуклюжести опуститься на колени перед щенулей.
Над ристалищем плыл голос его величества Эльзиса, но, невиданное дело, подданные его почти не слушали — внимание трибун было приковано к маленькой фигурке в цветах королевского дома и медно-рыжему радостно-суетливому смерчику. Восторг щены накрыл и ристалище, и трибуны, по которым туда-сюда-обратно прокатывались умиленные хохотки.
