Один из них — модуляция, то есть расширение модуля от двойного, скажем, к четверному, а затем сокращение до двойного. Так внутри схемы шахматной доски, в этом пространственном делении, возникает большая форма, показывающая, как модуль расширяется и сжимается. Тем самым не просто определяется расчерченное, поделенное на отчетливые элементы пространство: это пространство еще и модулируется согласно некоторой направленности, отмеряющей одновременно его величину и характер его развития.
Пространственная архитектура в тепло-холодном. 1915
Я уделил так много внимания принципу шахматной доски потому, что он очень важен в музыке. Концепция времени там тоже в основе своей модульная. Время определяется не по абсолютному эталону, хронометрия не имеет никакого значения. Она требуется только при составлении программы концерта или при записи, так как в этих случаях имеются ограничения продолжительности. Никому не придет в голову восхищаться хронометрической длиной части симфонии или любой другой пьесы. Важно, как отмеряется время: оно передается пульсацией — тем, что обычно называют ритмом. Пульсация, регулярная или нет, помогает уловить время, так же как пространственный модуль позволяет представить себе расстояние, и она же служит модулем времени, благодаря которому время становится направленным. Приведу пример. Возможно, это слишком буквальное сравнение, но если мы слышим сначала двухдольную пульсацию, потом трехдольную, потом четырехдольную, то ощущение пульсации расширяется; затем мы можем его сжать, сделав пульсацию нерегулярной и запутав восприятие. Выходит, время организуется так же, как пространство. Но действуют время и пространство совершенно по-разному, и нужно всегда помнить о том, что́ создает огромное различие между ними, решаясь на подобные сравнения. В картине, даже большой, пространство создается возможностью охватить ее одним взглядом без упущений — и границы, и, через них, всю структуру, — воспринять присутствие в целом. В музыке восприятие времени, восприятие модуля — совершенно другое, оно куда больше привязано к мгновению, причем к мгновению, которое не возобновляется. Пространство картины, даже подразделенное подобно шахматной доске, вначале в принципе воспринимается общим взглядом. Избирательный взгляд, следующий за ним, позволяет оценить общее пространство точнее. В музыке всё наоборот; мы оцениваем мгновение или, по крайней мере, отношение между одним мгновением и другим; мы можем измерить происходящее, если пульсация регулярна, или измерить задним числом происшедшее, осознав и саму эту пульсацию, и то, что она привела нас из одной точки в другую. Только в конце мы получаем общий вид, причем виртуальный. Напротив, общий вид картины — реальный, а ее избирательный вид — почти виртуальный, так как мы изолируем его искусственно.
В музыке элемент времени, модуль времени обращается непосредственно к чувствам и воспринимается моментально. Воссоздание произведения в его целостности — воображаемое. Реальный вид музыкального произведения не дается нам никогда, его восприятие всегда частично. Синтез возможен только постфактум, виртуально.