Мужчина принес ему воды и помог сесть на постели, чтобы Юки смог напиться.
- В Угаки круглосуточно дежурит врач. Сейчас он осмотрит тебя, - Акутагава нажал на кнопку вызова прислуги.
Подоспевший доктор измерил пульс и температуру больного, и заверил, что тот идет на поправку. Юки попросил отсоединить капельницу от руки, заявив, что чувствует себя достаточно хорошо. Он, конечно, привирал – но оставаться прикованным к капельнице не хотел. Доктор убрал иглу из его руки и посоветовал соблюдать постельный режим.
- Завтра утром я осмотрю вас снова, господин, - прибавил он, прежде чем покинуть спальню. – А пока рекомендую поесть что-нибудь.
- Попрошу принести ужин, - сказал Акутагава, после того как доктор ушел. – Какие будут пожелания?
- Мне все равно, я не хочу есть, - Юки безразлично пожал плечами.
Тот сделал вид, что не заметил его апатии:
- Тогда закажу на свой вкус.
Юки провел по своим волосам и почувствовал в них кристаллики соли, образовавшиеся от обильного пота. Да и кожа была покрыта солоноватой коркой. На щеках проступала жесткая щетина. Ему бы принять ванну, освежиться – но у Юки не было ни сил, ни желания заниматься своим внешним видом.
Принесли ужин. Он повторил, что не голоден. Акутагава все же заставил его немного поесть, пригрозив, что в противном случае доктору придется вновь подключить к нему капельницу. Крохи еды, которые Юки проглотил, вызвали в нем жар и сонливость. Он отодвинулся на середину кровати, уткнулся в подушку и уснул.
Акутагава некоторое время еще сидел рядом с кроватью, чутко прислушиваясь к дыханию Юки, потом все же решился оставить его одного в спальне. В гостиной он сразу же направился к бару, где налил себе виски и залпом опустошил. За первым стаканом последовал второй, третий, четвертый…
Закурив сигарету, Акутагава опустился на диван. Прямо перед ним оказался работающий телевизор, его включила, кажется, Фынцзу, когда днем дежурила вместе с ним у постели Юки. В это время по каналу транслировались новости, диктор докладывала телезрителям о всех событиях прошедшего дня. Акутагава выключил его, не желая слышать ничего.
Покушение не попало в новостные хроники. Официально на крыше «Ниппон Тадасу» случился пожар – и только. Так распорядился Акутагава: ни к чему, чтобы общественность знала, что его в очередной раз хотят убить, это может спровоцировать гражданские беспорядки. Нет, он не собирается выдвигать официальные обвинения и проводить публичное расследование. И он не будет призывать Наталию Харитонову к ответу на собрании Комитета. Все это слишком тривиально! Харитонова - сама того не зная - перешла черту, за которой находится смертный приговор и для нее и для всех ее родных.
Акутагава задавил окурок в пепельнице и собрался закурить следующую сигарету, как до его слуха донесся странный звук из спальни. Он опрометью бросился туда, подгоняемый дурным предчувствием. В полумраке спальни он разглядел пустую постель, в лицо ему ударил порыв холодного воздуха, ворвавшегося с улицы через распахнутую балконную дверь.
- Юки!
Он успел схватить того в самый последний момент, помешав упасть с четвертого этажа на мощеную камнем дорожку. Обхватив самоубийцу за талию, он втащил его в спальню и вместе с ним упал на пол. Юки молчал, не сопротивлялся, лишь слезы бежали из его глаз. Акутагава, прижимая его к себе, сказал прерывающимся голосом:
- Прошу тебя, не делай этого…
_______________
6
Юки провалился в сон на короткий миг, по крайней мере – ему так показалось.
Акутагавы в комнате не было. Дверь в гостиную оставалась приоткрытой и он расслышал звук работающего телевизора. Юки, преодолевая слабость, пододвинулся к краю и спустил ноги на пол. В голове у него зашумело, едва он встал на ноги, однако он с упрямством заставил себя двигаться. Он подошел к балконной двери и дернул за ручку. Дверь не поддалась. Юки бессильно прижался разгоряченным лбом к стеклу – неужели Акутагава заблокировал все двери и окна, как однажды уже делал? Потом он сообразил, что не повернул ручку и не разблокировал механизм.
Юки перевел ручку в другое положение и снова дернул дверь. Она открылась - и на него обрушился поток холодного и свежего воздуха, от которого перехватывало дыхание. Он вышел на балкон, слепо нащупав ладонью перила. Дверь позади него, движимая ветром, распахнулась полностью и задела стену.
Перед взором Юки возникло лицо Ива: безжизненное, серое, с засохшими брызгами крови на коже. В нос, как наяву, ударил запах смерти, висевший в операционной. Каким же бессильным и жалким он ощущал себя перед могущественным роком, вершащим человеческие судьбы! Это наказание? За то что он не позволил смерти забрать Наталию?.. Стон отчаяния вырвался из груди Юки и он подался вперед, перегибаясь через перила, готовый упасть – туда, вниз, в спасительную темноту, где нет всей этой боли.
- Юки!
Крепкие руки схватили его и дернули назад, прерывая падение.
- Прошу тебя, не делай этого, - услышал он голос Акутагавы.
Этот голос, вонзившись в сердце Юки, вернул его в действительность:
- Прости меня… - прошептал он.
