Акутагава помог ему добраться до постели. Уложив Юки, он лег рядом и крепко обнял.
- Если ты умрешь, то умру и я. Дай слово, что не покончишь с собой. Иначе мне придется запереть тебя и приставить охрану, - сказал, спустя минуту молчания, Акутагава.
Юки промолчал в ответ, но он не отступился:
- Знаю, для тебя мучительно чувство вины. Я помню, как ты переживал смерть Такесимы и Сугавары… Но ты не был виновен в их смерти, точно также ты не в виноват в смерти Ива.
- Тогда скажи, Акутагава, зачем ты пытался покончить с собой, когда считал, что я умер? Ведь и ты, если поразмыслить, был не виноват в моей смерти, - очень тихо проговорил Юки.
Акутагава понял его. И ничего не сказал больше. Они долго лежали, тесно прижавшись, в безмолвии прислушиваясь к дыханию друг друга. Для Юки близость любимого была мучительна, ничто не могло принести его сердцу облегчения и остудить воспаленный разум. Юки прекрасно осознавал: он виновен в смерти Ива. И пусть он вступился за Наталию Харитонову из самых лучших побуждений – ничто не изменит того факта, что тем самым он обрек на смерть Ива.
Наконец, Юки прервал молчание, заговорив:
- Я хотел как лучше… Когда сказал, что не нужно никого убивать.
- Знаю, - Акутагава крепче его стиснул в своих объятиях.
- Но я забыл одну вещь. Знаешь, какую? Когда-то Ив сказал мне, что все, что я делаю из благих побуждений, оборачивается бедой. И он был прав.
- Юки, не надо…
- Он был прав! Твой мир, Акутагава, живет по другим законам – и все, что я считаю правильным в своем мире, фатально ошибочно в твоем… Я полагал, что могу изменить правила твоего мира, если эти правила окажутся чересчур жестокими. Какая эгоцентрическая глупость!
- Не суди себя так строго, - возразил Акутагава. – Твои доводы тогда были разумными, в них не было ничего глупого.
Потрясенный какой-то своей мыслью, Юки вдруг зажмурился что есть силы, по его телу пробежала судорога.
- Я виноват! Я попросил его остаться… – прохрипел он. – Надо было дать ему уйти!
- О чем ты?
- Четыре года назад… Он собирался уехать с Настой. А я уговорил его остаться, чтобы он охранял тебя. Это я виноват!
Тело Юки содрогнулось от болезненных спазмов. Акутагава, испугавшись нового приступа, попытался успокоить его, крепко удерживая Юки и шепча ласковые слова. Но судороги только усиливались, Юки терял способность контролировать себя. Акутагава дотянулся до стола и ударил по кнопке, включая домашнюю связь:
- Врача сюда! Скорее!
Судороги прекратились лишь после инъекции успокоительного.
Проснулся Юки поздним утром, чувствуя все ту же тошнотворную слабость во всем теле и горькую печаль в сердце. Боже, почему он не уснул навечно? Вот бы не возвращаться в реальность, не знать горя… Ив погиб. Акутагава собирается убить Наталию Харитонову во имя мести. А что делать ему самому? Ничто уже не будет таким, каким было прежде!
Рядом с постелью дежурили Фынцзу и доктор. Увидев, что он проснулся, они немедленно вызвали Акутагаву. Тот вскоре появился. Юки обратил внимание, что сегодня тот выглядит иначе, чем вчера: привел себя в порядок, побрился, переоделся в элегантную домашнюю одежду. Видно, он решил, что пора взять себя в руки и заняться делами.
Акутагава кивнул Фынцзу и доктору и те покинули покои.
- Со мной все в порядке, - равнодушно соврал Юки на вопрос о самочувствии. Окинув взглядом любимого, он спросил: - Ты уже отдал приказ убить Харитонову?
Мужчина помрачнел, услышав вопрос, и сказал прямо:
- Еще нет.
Юки приподнялся на подушке, желая сесть, а тот придержал его, помогая.
- Зачем ты спрашиваешь об этом? Хочешь остановить меня?
- Я же сказал: ты волен поступать как захочешь, - повторил Юки устало.
Акутагаве это пришлось не по вкусу, он закусил губу, сдерживая свои чувства. Затем переменил тему:
- Сейчас принесут завтрак. Тебе следует перекусить. А потом искупаться, - он прикоснулся к свалявшимся волосам Юки. – Тебе пойдет на пользу.
Юки молча взирал на него. Не знай он Акутагаву столь хорошо, то он вполне мог счесть, что тот совершенно не переживает из-за смерти Ива. Акутагава прекрасно выглядит, от него едва уловимо пахнет дорогим одеколоном, выражение лица сдержанное, взгляд непроницаемый, тон – подчеркнуто ровный и доброжелательный. Если вчера в нем проступали и боль и ярость, то сейчас он полностью владеет собой.
- Мне бы твою выдержку, - шепнул, незаметно для себя самого, Юки.
- Что ты имеешь в виду?
- Ты ведь любил его… А сейчас ведешь себя, как ни в чем ни бывало.
- Это что, обвинение? – прищурился Акутагава, его лоб прорезала морщинка. – А что я должен, по-твоему, сейчас делать? Рвать все в клочья и метать? Уверяю, ты будешь не в восторге от подобного зрелища. Я пытаюсь справиться с обстановкой – только и всего. И ты мог бы помочь мне в этом, Юки!
- Как я могу тебе помочь?
Акутагава сжал его ладонь одновременно и сильно и нежно:
- Прошу тебя, не держи меня в напряжении. Ты дороже мне всех на свете! Неужели ты считаешь, что я настолько потерял голову от жажды мести, что не прислушаюсь к тебе? Расскажи мне о своих мыслях.
