В следующую секунду Юки рухнул в темноту, потеряв сознание.
Пришел в себя он на кушетке, куда его перенес Акутагава. Очнувшись, Юки пожалел об этом – осознание смерти Ива навалилось на него огромным, непосильным грузом. Ему мучительно захотелось забыть это, стереть из своей памяти!
- Как ты? – спросил Акутагава, сжав его руку.
Юки повернул голову и взглянул на него остекленевшим взглядом. В его глазах не появились слезы, его лицо не исказила гримаса боли – он просто… застыл в каком-то странном сомнамбулическом состоянии. Он молчал несколько минут, прежде чем смог заговорить:
- Это моя вина.
- Нет, Юки, не надо так… - тут же протестующее начал Акутагава, но тот его перебил:
- Это моя вина!
Он оттолкнул руку возлюбленного и резко сел на кушетке, отчего в глазах снова на мгновение потемнело. Его начало мелко трясти. Акутагава сел рядом с ним и крепко обнял, стараясь унять дрожь. Судороги сдавливали грудь Юки, сжимали железной хваткой горло, мешая ему дышать – с его губ слетали хриплые звуки, словно невидимый убийца душил его. Акутагава до боли закусил губу, признавая необходимость признать неоспоримый факт:
- Мы оба виноваты.
- Я хочу увидеть его, - сказал Юки вдруг. – Я должен увидеть его!
Они вернулись в операционную. Приблизившись на одеревеневших ногах к телу Ива, Юки чуть было снова не лишился чувств от захлестнувшего его отчаяния. Он прикоснулся его волосам, причудливо разметавшимся по операционному столу, затем к щекам, ко лбу, пальцами скользнул по густым ресницам, под которыми скрылся навсегда изумрудный взор. Этим утром Юки целовал Ива, наслаждаясь контрастом между теплом его губ и уличной прохладой… «Наивный дурачок» сказал ему Ив – и оказался, как всегда, прав. Кто, кроме наивного дурачка, мог полагать, будто Ив бессмертен и что он сумеет выбраться из самой безвыходной ситуации.
«Я идиот. Я рассчитывал, что буду целовать эти губы всегда, - подумал Юки. – Я просил Ива остаться с нами, просил из корысти: чтобы он защищал Акутагаву. Я все время думал, как его контролировать – и совсем не думал о том, как он рисковал ради нас. Я заткнул ему рот, когда он заявил об опасности, которая угрожает Акутагаве… Ведь я был убежден – Ив справится!..»
Что-то щелкнуло в мозгу и слезы защипали ему глаза, он разрыдался. Акутагава попытался обнять его, однако Юки стал вырываться, не в силах сейчас ощущать тепло его объятий. Акутагава не сдавался, удерживая его. Последнее, что Юки запомнил, это свои нечленораздельные крики. Потом – опять темнота.
В сознание Юки вернулся уже в спальне на вилле Угаки.
Сколько ему довелось пробыть в обморочном состоянии, Юки не представлял. Он лежал на койке весь мокрый от пота, обессиленный и беспомощный как новорожденный ребенок. В спальне царил полумрак, все окна были затемнены – и нельзя было определить, какое сейчас время суток. С усилием Юки шевельнулся, постаравшись повернуться так, чтобы увидеть циферблат часов на прикроватной тумбочке.
- Юки! Слава богу, ты проснулся, - тут же, заметив его движение, воскликнул Акутагава.
Он поспешил к нему, аккуратно приподнял его и поудобнее уложил на подушки. Только сейчас Юки заметил капельницу рядом с постелью и иглу в своей руке. Юки заговорил и в горле мерзко захрипело:
- Какой сейчас час?
- Десять вечера.
- Я проспал целый день?
- Ты спал почти два дня, - Акутагава ласково погладил его по щеке. - У тебя случился тяжелый панический криз. Но сейчас все позади…
Панический криз? Так вот откуда эта слабость в теле…
- Ты ждал, когда я проснусь? – вздохнул Юки, только в эту минуту заметив щетину на лице любимого.
- Да, - тот улыбнулся очень нежно, хотя в его глаза оставались печальны.
Юки закрыл глаза ненадолго, потом вновь поглядел на Акутагаву:
- А где Наста?
- Тут, в Угаки.
- Как она?
- Ей тяжело… После смерти Ива она… просто убежала из госпиталя. Я не знал, куда она тогда отправилась. На всякий случай я дал распоряжение найти ее. Она была в одном из баров. Напилась до бесчувствия… Да и сейчас тоже пьет.
Повисло тяжелое, траурное молчание.
- Я отомщу Харитоновой, - сказал Акутагава вдруг. – Она поплатится.
- А мы? – спросил Юки, вглядываясь в жестокость, исказившую его красивое лицо. – Мы с тобой поплатимся?
- Не мы наняли того снайпера…
- Да, в этом ты прав.
Он отвернулся и сжал губы, задумавшись о чем-то своем.
- Скажи, Юки, чего ты хочешь от меня? – Акутагава со скрытым гневом вздохнул. – Ты и после всего этого будешь защищать Харитонову?
- Я не буду её защищать. Но и мстить не стану, - тихо ответил Юки.
- А я стану, слышишь?
- Делай, что хочешь, - тот по-прежнему смотрел в сторону.
Акутагава резко поднялся с постели и несколько минут ходил по спальне, потерянным жестом взъерошивая волосы. Подавив всколыхнувшийся гнев, он присел на постель снова и заговорил с Юки очень мягко:
- Прости, мне не следовало поднимать сейчас эту тему. Тебе тяжело. Нам всем тяжело… - он положил ладонь на лоб Юки, желая проверить температуру. - Тебе нельзя волноваться. Хочешь чего-нибудь?
Юки не сразу, однако все же ответил:
- Да. Ужасно хочу пить.
