Уэллс Уитакер. Не тот, кто будет стесняться в выражениях.
– Да. Конечно. Правильно, – машинально сказала она, упорно игнорируя разочарование. – Ну, ничего толком и не было.
– Больше ничего и не будет, – поправился он.
«Хватит кивать, как болванчик».
– Да, а что было бы? Мы бы романтично поцеловались под луной? Да ну. Как же.
– Точно. – При упоминании поцелуев под луной он вздрогнул. – Никаких поцелуев.
– Правильно.
Она приехала в Техас не для того, чтобы спутаться с профессиональным гольфистом. Ей это даже в голову не приходило. Да, он ей нравился. И ванны в целом настраивали ее на романтический лад. Но факт оставался фактом: встречаться с ним она не планировала. Перед ней стояла другая задача: возродить магазин.
И воскресить карьеру этого человека.
Надо было радоваться, что он не собирается ее целовать.
– Правильно? – переспросил Уэллс, а потом помотал головой. – Да, правильно. Ситуация у нас необычная и скорее всего временная, но я все же твой работодатель, Джозефина. От моей игры напрямую зависит твоя зарплата.
– Согласна. У нас и так слишком близкие отношения. Не будем их портить.
– Не считаю, что это бы их испортило, но я понимаю, о чем ты.
– На самом деле я тоже так не считаю. Вдруг тебе бы понравилось? Кто знает, насколько хорошо я целуюсь… Уж точно не ты.
– Вот именно, – прохрипел он. Потом откашлялся. – Погоди… что?
– Пойдем. Выспимся хорошенько, а утром покажем, чего мы стоим.
Она вскинула руку, чтобы дать ему пять. Он уставился на нее с нескрываемым отвращением.
– На поле в восемь пятнадцать, Белль. Только попробуй опоздать. – Он двинулся к лифту. – И не вздумай всему подряд радоваться, а то я тебя домой отправлю.
– Не отправишь.
Он остановился в конце коридора.
– Не отправлю, – признал он, не оборачиваясь.
Затем он ушел, а Джозефина осталась в оцепенении смотреть ему вслед.
Перед турнирами Уэллсу никогда не удавалось нормально уснуть, и прошлая ночь не стала исключением. Когда часы показали пять утра, он сел на кровати и провел рукой по лицу.
«Поверить не могу, что я снова в это ввязался».
Он же хотел бросить гольф, так в чем дело?
Не лучший вопрос для человека, который последние восемь часов активно старался не думать о Джозефине. Той самой причине, по которой он снова вернулся в гольф.
Тепло ее кожи до сих пор покалывало ладонь.
Он готов был поцеловать свою кедди прямо на глазах у других игроков и членов ассоциации, потому что напрочь забыл о них. А он ведь не ввязывался во всю эту романтическую чепуху. Особенно на трезвую голову. Но из головы никак не выходил вопрос… ответила бы она на поцелуй или нет? А самое главное, боже, какими были бы на вкус ее губы?
«Кто знает, насколько хорошо я целуюсь… Уж точно не ты».
Застонав, Уэллс добрался до ванной, побрился, сходил в душ, причесал волосы пальцами и нахлобучил на голову кепку. Решил, что пройдется по полю – и проветрится, и ознакомится с местностью. Конечно, лучше было бы выспаться, но о сне можно было только мечтать.
Ведь в мыслях упорно засела одна рыжая девушка.
Ведь сегодня он снова окажется перед камерами, с которыми за последние два года были связаны исключительно унизительные воспоминания. Только в этот раз на кон были поставлены не только его собственные карьера и деньги. Он выступал в том числе и за Джозефину – и брать на себя такую пугающую ответственность было попросту безрассудно, ведь шанс, что он подведет ее, был просто огромен.
Он уже два года всех подводил. Так с чего вдруг решил, что в этот раз все будет по-другому? Не обнаружит же он прямо на грине, что его удар волшебным образом снова нашелся?
«Пока ты не сдашься, я тебя не оставлю».
Уэллс крутил ее слова в голове, пока спускался в пустом лифте в сонный вестибюль. Только пара организаторов суетливо расставляли повсюду картонную рекламу роскошных автомобилей и компаний по управлению активами. Никакой колы и пива.
Уэллс закатил глаза, заметив огромный постер с Бастером Колхауном за рулем «Мерседеса», и ускорил шаг, выходя из вестибюля во влажную утреннюю прохладу. Солнце постепенно выползало из-за линии горизонта, готовясь омыть поле техасским золотом. За ним наблюдали сотрудники и парочка заблудших кедди. Они с любопытством покосились на Уэллса – скорее всего, потому что на его поло не было спонсорского логотипа, ведь никто не хотел рисковать ради него деньгами.
– Рада небось, что поверила в меня, а, Джозефина? – пробормотал он, ступая на росистое поле, затянутое дымкой, и неспешно втягивая носом аромат свежескошенной травы.
«Пока ты не сдашься, я тебя не оставлю».
Он вскинул голову, заметив в дымке силуэт человека, идущего со стороны первой лунки. Постепенно он разглядел девушку – девушку, которую, к сожалению, хорошо знал.
– Белль? – Он пошел ей навстречу сквозь дымку. – Ты что тут забыла одна?
Когда они поравнялись, она заморгала: явно не ожидала его увидеть. Лучи солнца пробивались сквозь влажный воздух вокруг, словно предвещая второе пришествие.
– Вышла посмотреть поле. А ты?
– И я тоже, что еще…
– А.
Он опустил взгляд на ее шорты и футболку с узором из улыбающихся жирафиков.
– Ты в пижаме, Джозефина.
