– Ты здесь, – прохрипел он, вдыхая ее запах, скользя руками по спине в попытке убедиться, что это не сон. – Ты здесь.
– Я так тобой горжусь, – прошептала она дрожащим от волнения голосом. – Уэллс. Боже.
На мгновение он сильнее зарылся лицом в ее живот, и эти слова – ее гордость – помогли взять себя в руки.
– Ты был прав. Ты поступил правильно. Сама бы я не ушла. – Она судорожно вздохнула. Он крепче прижал ее к себе, стараясь расслышать ее среди шума толпы. – Ты сделал это ради меня. Прости, что не поняла сразу. Ведь ты любишь меня. Даже несмотря на то, как тяжело тебе было. И за это, Уэллс, я горжусь тобой не меньше, чем за победу.
От ее слов сердце пело. Утром он боялся, что она никогда больше и слова ему не скажет. А теперь она гордилась им за самое трудное решение в его жизни. Не просто простила его, но извинилась? Благодарность и счастье пролились на голову целебным дождем, хотя изнутри переполняло желание скорее ее утешить.
– Тебе не за что извиняться. Не за что. Я сам тебя обидел. – Он обхватил ее прекрасное лицо ладонями, большими пальцами стирая слезы. – Простишь меня за это?
– Да. А ты меня простишь?
Он хотел снова сказать, что ей не за что извиняться, но она приложила палец к его губам.
– «Один – один», Уэллс.
Эта женщина. Настоящее чудо. Каждое мгновение с ней будет мечтой. Как хорошо, что этих мгновений осталось очень много. Минуты. Годы. Десятилетия. До самого конца.
– Тогда я тоже тебя прощаю. – Он стер еще одну слезинку, и сердце болезненно сжалось. – И послушай меня: неважно, стоишь ты рядом со мной в форме или нет, мы все равно одна команда. Когда я не на соревнованиях – я со своей девочкой. Перееду в Палм-Бич так быстро, что у тебя резинка с хвоста слетит.
Она рассмеялась сквозь слезы.
– Но не волнуйся, я его заплету. Я теперь эксперт.
– Я люблю тебя, – всхлипнула она, зажмурившись. – Знаешь, это так больно.
Черт. На глаза вновь навернулись слезы. Да так, что пришлось уткнуться лицом ей в живот, чтобы футболка впитала влагу.
Несколько раз глубоко вздохнув, он взял себя в руки и отстранился достаточно, чтобы посмотреть в глаза своей лучшей подруги, равной ему женщины, рядом с которой он хотел просыпаться каждый день до конца жизни, и он позволил чувствам взять верх.
– Я тоже тебя люблю. Очень. Думаю, в глубине души я верил, что мы снова будем вместе, потому что такая любовь, как наша, не проходит бесследно. Она переживет все. Это любовь от начала и до конца. Ты это понимаешь, и я тоже. – Он склонил голову, восстанавливая дыхание. Под ее взглядом его перехватывало. – И раз уж я стою перед тобой на коленях: пожалуйста, выходи за меня. Я могу играть в гольф сам, но если тебя не будет в моей жизни – не продержусь и дня.
– Выйду, – закивала она, глотая воздух. – Да. Я люблю тебя, да.
Внезапно у него появились силы подняться. Взять Джозефину на руки и крепко прижать к себе. Голова кружилась от восхождения к самым высоким вершинам, которые только мог предложить этот мир.
Жизнь с Джозефиной.
– У меня нет кольца, – хрипло сказал он ей на ухо, а затем отстранился, чтобы наконец-то, боже, наконец-то поцеловать ее после слишком долгой разлуки. – Согласишься пока на зеленый пиджак?
Она покачала головой.
– Мне достаточно тебя, Уэллс Уитакер. Мне достаточно просто тебя.
Джозефина украдкой взглянула на часы. До закрытия оставалось десять минут, а по магазину до сих пор ходили поздние посетители, но она давно к такому привыкла. За последние восемь лет «Золотая лунка» завоевала репутацию места, обязательного к посещению для всех, кто приехал поиграть в гольф во Флориду… а чтобы попасть туда на консультацию, записываться приходилось за тысячу лет. Гостей она сразу не выгоняла – сначала давала досмотреть записи с дронов, собранные в течение дня. В самом необычном магазине Палм-Бич всегда было много клиентов.
Один минус: они не хотели уходить.
И хоть она обожала свой магазин, побыть дома ей тоже очень и очень хотелось.
Прежде чем сложить чеки в стопку и направиться в офис, появившийся в «Золотой лунке» совсем недавно, она полюбовалась на большую итоговую цифру выручки. А потом, когда прошла мимо группки гольфистов, кто-то среди них прошептал:
– Это Джозефина Уитакер. Она здесь хозяйка.
Она сделала вид, будто не слышит, но в кабинете не сдержала улыбки.
Признаться, многие упоминали ее в связке со знаменитым мужем, который отвоевал свое законное место в десятке лучших игроков мира. Ничего необычного. Но так же часто люди вспоминали о ней в контексте ее магазина. Таким был ее подарок любимому виду спорта.
Положив отчет на стол, она оглядела кабинет, и взгляд сам собой скользнул к фотографии в рамке, на которой Уэллс делал ей предложение у восемнадцатой лунки на «Мастерс». Рядом с ней за стеклом висели ее униформа кедди и плакат с надписью «Белль Уэллса».
