Зулин обиженно надулся, обошел эльфа и двинулся дальше вдоль стены, тщетно пытаясь привести мысли в порядок. За этим занятием он сам не заметил, как дошел до противоположной входу стороны зала, а когда, наконец, огляделся, забыл обо всем на свете. В вытянутой части овала, как в нише, стояли рядком три статуи высотой в человеческий рост, в которых без труда можно было узнать беснующихся над люком стражей. Величественные и молчаливые, они словно с неодобрением смотрели незрячими глазами на сумятицу, царившую в зале, и готовы были в любой момент сойти со своих постаментов, чтобы навести порядок и урезонить самих себя.
Зулин выдохнул и подошел поближе. За спиной выли призраки, а здесь царили тишина, величие и вечная готовность к бою. Рука каменной эльфки покоилась на рукояти изящного полуторника; человек, надменно вздернув подбородок, опирался на громадный тяжелый двуручник; нахмурив каменные брови, сложил ладони на топорище дварф. У ног каждой статуи на небольшом каменном возвышении покоилась беловатая полупрозрачная сфера, и эти три сферы, как…
— Три луны… — ошалело пробормотал Зулин. — Три луны должны родиться… и умереть… Три луны… Так вот оно что! Нашел! — он подбежал к статуе эльфки — ближайшей к нему — и опустился перед ней на колени, разглядывая сферу. — Три луны… Демон Баатора! Троллю понятно, что это иносказание! Должны родиться и умереть… Родиться… родиться… Значит, они как-то активируются. Активируются… но как? Стоп, это что такое… — Зулин удивленно поднял белые брови, разглядывая выбитый в камне отпечаток ладони. — Неужели… Черт возьми, неужели все так просто? Логично ведь… Вот «луны», а рядом активатор. Ай да я! Вот и все… Хотя, нет, еще ключ… А, мелочи! Найдется! Ну, старикашка Мо! Все чувства да чувства? Логика! — Зулин гордо расправил плечи, закрыл глаза, сосредотачиваясь, беспечно отмахнулся от отчаянных протестов новорожденной интуиции и накрыл своей ладонью отпечаток.
Сферы вспыхнули и погасли, под ногами планара затряслись плиты, на его макушку посыпались пыль и каменная крошка, грохнуло гулко и мощно, Зулин поднял глаза и похолодел: лицо статуи исказила гримаса гнева, эльфка тряхнула каменными кудрями, выхватила полуторник из ножен и сошла с постамента. Ошалевший планар повалился на спину, бешено заработал ногами, пытаясь отползти, но не успел, перекатился в сторону. Каменный полуторник с грохотом ударил в то место, где только что находился маг. Зулин вскочил на ноги, отшатнулся, уворачиваясь от следующего удара, боковым зрением зафиксировал движение справа от себя, пригнулся, отпрыгнул в сторону, увидел, как сходят с постаментов статуи человека и дварфа, и тогда закричал. Словно в ответ, из центра зала донесся отчаянный вопль полуэльфки и рев Стива, но Зулину было уже не до них.
Ааронн истекал силами. Толстые шипастые плети извивались и жалили, в клочья раздирая одежду, норовили оплести ноги, связать руки, сдавить горло. Корни, державшие крышку люка, почти полностью исчезли под смертоносным плющом, и где-то вверху, как сломанная марионетка на веревочке, моталась опутанная растениями полуэльфка. Ааронн шептал заклинания, лишающие растения жизни, но ее, жизни, похоже, никогда не было в этих злобных древесных щупальцах — по крайней мере, шипастой лиане от усилий эльфа хуже не становилось. Отрубленные эльфским мечом ветви чернели и распадались в труху, но на их месте тут же показывались новые — молодые, сильные и гибкие. Ааронн боялся трогать лиану, державшую полуэльфку — Иефа была слишком высоко — а подчинить своей воле эту странную древесную круговерть впервые не мог. Звать на помощь было бесполезно: из глубины зала доносился грохот взрывов, лязг оружия, боевые выкрики дварфа и обрывки заклинаний, и ясно было, что с лианой придется справляться самому. «Ну давай, давай же, очнись, помоги мне! — бормотал эльф, ожесточенно работая мечом. — Ты же можешь, ты сильная, только приди в себя, очнись, у тебя все получится! Ну же! Ну!»
