В надежде хоть как-то прикрыть спину, Иефа попыталась пробраться к ближайшей статуе. У Ааронна, похоже, силы были на исходе, воды получалось все меньше, а огненные бестии наловчились уворачиваться от губительных капель. Сухой горячий воздух углями забивался в легкие, вызывая надсадный кашель. Иефа слепла от огненной сумятицы и ползла на ощупь. Недалеко от нее Стив вертел топором мельницу, выкрикивая самые страшные дварфские проклятия, какие только мог вспомнить. Иефа с трудом поднялась на ноги и неуклюже махнула мечом, отгоняя сфинкса, метившего когтями в дварфскую спину. Стив обернулся на движение и сшиб топором чашу. Масло выплеснулось на плиты, горящие капли попали полуэльфке на штаны, она захлопала себя по коленям, сбивая пламя, и тут Стив издал торжествующий рев, от которого у Иефы — будь они на своем месте — непременно встали бы дыбом волосы.
— Нашел! — исступленно орал дварф, сшибая все новые и новые чаши. — В плошках огонь тушите! В плошках! Ааронн! Плошки!
Партия ошеломленно застыла на секунду, глядя, как дварф неистово топчет горящее масло, и тут сфинксы начали исчезать. То тут, то там, словно кто-то задувал ожившие свечи, они исчезали с легким «пффф» и оставляли после себя еле заметный дымный след.
Ааронн вскочил на ноги, издав боевой клич, и начал посылать капли прямо в чаши. Иефа ожесточенно швыряла плошки на плиты и исполняла на черепках какой-то неведомый буйный танец, втаптывая в камень каждую искорку. Сфинксы перестали нападать и бестолково метались под потолком, некоторые возвращались к источникам, и там умирали, залитые водяной местью эльфа. Зулин безумным демоном скакал от статуи к статуе, круша все, что попадалось под руку, сэр Джон лязгал доспехами где-то впереди, а воздух редел и остывал. Через пять минут все было кончено.
Стив с шумом выдохнул, обессилено оперся на статую и огляделся. Пол башни был усеян глиняными черепками, на плитах расползались темные масляные пятна, и впечатление было такое, словно в зале долго и беспробудно пьянствовала рота солдат. Стив повел плечами и поморщился. После такого неплохо бы полежать часок другой…
— Стив, ты гений, — хрипло сказала полуэльфка. — По-моему, во всей этой круговерти ты один не утратил способность соображать. Короче, спасибо тебе, что мы живы.
— Я… — растерянно начал дварф, но так и не смог ничего сказать, только процвел отчаянным румянцем, который, к счастью, не был замечен.
— Живы, но вряд ли боеспособны, — мрачно заметил Зулин, разглядывая дыры на балахоне. — Если дальше будет так же весело, мы не продержимся.
— Ну, — не удержалась от шпильки Иефа, — самое сложное-то мы в любом случае уже сделали… — Зулин скривился и махнул в сторону барда рукой, не имея сил огрызаться. — И все-таки, что будем делать дальше?
— Дальше помогите мне снять шлем, пожалуйста… — глухо попросил сэр Джон. — Его почему-то заклинило, иначе я от него давно бы уже избавился.
— Давно — это когда? — поинтересовалась полуэльфка, наблюдая, как Зулин и Ааронн из последних сил пытаются выудить рыцаря из шлема. К слову, Стив даже не повернулся в его сторону.
— Давно — это в самом начале драки, — пропыхтел сэр Джон и оказался на свободе. Иефа с любопытством уставилась на рыцаря. Безусловно, сэр Джон был хорош. Таких — с волевыми подбородками, резко очерченными скулами, высокими чистыми лбами, бровями вразлет, смоляными кудрями и несомненной печатью мужества на лице в целом — именно таких полуэльфка терпеть не могла. Безупречные рыцари навевали на нее смертную скуку, слово «красавец» было скорее ругательством, чем комплиментом, а печальное благородство черт будило смутное желание эти «черты» слегка подпортить.
Практика показывала, что рыцари без страха и упрека в большинстве своем оказывались отчаянными себялюбцами и снобами, а ум соседствовал с красотой настолько редко, что Иефа считала это прискорбное обстоятельство жестоким законом природы. Да и матушка, разумеется, не примет. Печально, но факт. Очень хотелось ужина при свечах… Но не с ним. Слишком красив.
Иефа разочарованно отвернулась от рыцаря и вздохнула.
— Ты чего? — ревниво спросил Стив, внимательно наблюдавший за ней все это время.
— Устала, — честно ответила полуэльфка. — Ты как? У тебя борода обгорела…
— Да, — смутился дварф. — Нужно заканчивать как можно скорей, пока мы все окончательно не выдохлись. А то на плечах уже живого места нет — кажется, рубаху вместе с кожей снимать придется: прилипла.
— Давай подлечу немножко?
— Нет! — Стив снова густо покраснел. — Ты не подумай, я не жалуюсь, я, в отличие от некоторых, терпеть умею!
— Как знаешь, — почему-то обиделась Иефа. — Ну-с, нашего дорогого рыцаря из шлема мы извлекли. Что теперь? — обратилась она к Зулину.
— Теперь мы идем дальше, — неуверенно начал маг, — тем более, что…
Башню сотряс мощнейший подземный удар. Те чаши, которые уцелели во время сражения, попадали на пол и разбились, сопартийцы едва устояли на ногах, по каменным плитам пола пошли трещины. Откуда-то из глубин башни раздался нутряной яростный рев, полный гнева, тоски и безумия.
