«Сумасшедший заяц. Сумасшедший заяц! Еще немножко, и у вас в партии будет сумасшедший бард без лютни! Охамели окончательно. Пророческие сны — еще туда-сюда, ладно, драться с мужиками на равных — тоже можно пережить, так получилось, ничего не поделаешь, зомби, некроманты, башни, призраки, бешеные лианы, волки, мертвые озера, мутанты, гибберлинги — это еще куда ни шло… Но силки!..» Иефа остервенело отпихивала ветки, так и норовившие выколоть глаз или впиться в щеку. Конечно, логика в словах мага была, Иефа чувствовала лес, и ночевать на охапке опавших листьев ей было не в первой, но что касается искусства сооружения ловушек… Ночуя в лесу, Иефа предпочитала пользоваться чужими капканами, а не устанавливать свои.
Не доходя до нужного места шагов двадцать, полуэльфка остановилась и настороженно прислушалась: судя по треску веток и невразумительному бурчанию, в силки все-таки попался какой-то совершенно безмозглый зверек и теперь изо всех сил пытался высвободиться. Иефа тряхнула головой, отгоняя непрошенную жалость, и решительно пошла на звук.
Выглянув из-за дерева, Иефа несколько подрастеряла свою решимость, потому что существо, возившееся в бечевочной паутине, было отнюдь не маленьким. То есть, оно, конечно, не было гигантским или даже просто огромным, но все-таки для сумасшедшего зайца или, скажем, куропатки казалось великоватым. Иефа мысленно поставила себя рядом с существом и совсем расстроилась — даже по самым скромным расчетам неожиданная добыча макушкой доходила полуэльфке почти до середины бедра, а Иефа нигде и никогда раньше не слыхала о куропатках таких размеров.
В голове появилась заискивающая мысль о возвращении в лагерь за подмогой. Иефа нахмурилась и собрала волю в кулак. В конце концов, существо, запутавшееся в силках, не могло быть опасным. Во-первых, если оно попалось в такую ловушку, значит, оно не очень умное. Во-вторых, если до сих пор не разорвало бечевку, значит, не очень сильное. В-третьих, если не смогло выпутаться, значит, не очень ловкое. И, наконец, в-четвертых, судя по тому, как жалобно оно курлычет, не очень храброе.
Подбодрив себя таким образом, Иефа вытащила меч из ножен, дала себе честное-пречестное слово, что не будет смотреть существу в глаза, и пошла к силкам. Услышав приближающиеся шаги, существо заполошно заухало, задергалось, забило передними лапами и вдруг, повернув голову на 180 градусов, посмотрело на барда в упор. Иефа пискнула и выронила меч. В сгущающихся сумерках на полуэльфку смотрели, печально моргая, два совиных глаза и поблескивали желтым. Существо повело маленькими круглыми ушками, открыло крючковатый клюв и жалобно забурчало.
— Мамочки мои… — прошептала Иефа, совершенно растерявшись. Детеныш совомедведя затих и принялся доверчиво разглядывать полуэльфку.
— Мамочки мои, — повторила Иефа просто для того, чтобы что-нибудь сказать. — Мамочки мои… Как же ты сюда попал?
Детеныш подрыгал лапокрыльями и запутался еще больше.
— Погоди, не шевелись… — Иефа подняла меч и принялась осторожно разрезать бечевку, невообразимым образом опутавшую совомедведя со всех сторон. — Это же надо было так умудриться… Ты совсем маленький еще, да? А где же твоя мама?
При мысли о «маме» Иефе стало дурно, и она заторопилась, поминутно оглядываясь. Детеныш весело мотал головой и с любопытством совал клюв барду в руки. Иефа взмокла, распутывая особенно хитро закрученный узел на задней лапе совомедведя, и успела как следует обругать сопартийцев, за то, что они ее послали на такое опасное дело, и себя, за то, что согласилась, когда детеныш радостно ухнул и отряхнулся, сбрасывая с себя обрезки бечевки.
— Ну все, иди! — Иефа махнула на совомедведя руками и отошла на несколько шагов. — Иди к своей маме! Чего стоишь? Иди отсюда! Пошел прочь! Пошел!
Детеныш сел на задние лапы, прикрыл передними клюв и жалобно заревел.
— Ну, что ты? — испугалась полуэльфка. — Ну что такое? Перестань, пожалуйста… Все хорошо, все уже хорошо, никто тебя не обидит…
Детеныш перестал реветь, опустился на четвереньки и поскакал, смешно взбрыкивая задними лапами и переваливаясь, к Иефе, уткнулся широким лбом ей в колени и тихонько забурчал.
— О господи… — жалобно сказала полуэльфка и осторожно погладила мягкие перышки, переходящие на загривке в мех. Детеныш забурчал чуть громче. Иефа нервно огляделась по сторонам и присела на корточки.
