— Помни, все время помни, что это не он. Постарайся избежать саркастических замечаний, когда он очнется. Помоги мне его уложить.
— А он очнется уже нормальным? — Иефа обхватила Стива здоровой рукой и помогла Ааронну уложить дварфа на плащ.
— Не знаю, — честно ответил эльф. — Поэтому следи, следи очень внимательно.
— У меня рука болит, — пожаловалась Иефа. — Очень-очень болит.
— Сейчас, потерпи. Зулин! — Ааронн повернулся к магу и тихо выругался. Зулин полулежал на своей подстилке, полностью углубившись в какие-то подсчеты, и явно не интересовался окружающим миром. — Зулин, ты не хочешь немного поучаствовать?!
— Двадцать седьмое, — сказал Зулин и поднял голову. — Что?
— Ты вообще, где находишься?
— В лесу, — удивленно вскинул брови планар. — В компании сумасшедших авантюристов и дилетантов, — добавил он, немного поразмыслив. — А что случилось? Ой, Иефочка, смотри, у тебя весь рукав в крови — ты что, порезалась?
— Нет, — горько ответила полуэльфка, — просто Стив чуть не порубил меня, к чертям собачьим, на мясо своим замечательным топором! Он у нас теперь одержимый. Ты что, совсем ничего не заметил?
— Подумаешь, — лениво махнул рукой маг, — я настолько привык к вашей ежедневной грызне, что не считаю нужным обращать внимание на такие мелочи. У меня есть заботы поважнее.
— Зулин, ты плохо слушал, — ледяным тоном произнес эльф. — Стив только что пытался убить Иефу без всяких на то причин. Иефа серьезно ранена и истекает кровью, как ты ловко подметил. Мне нужно обработать рану. Кто-то должен следить за Стивом. Это будешь ты.
— Очень хорошо, — проворчал маг. — Просто отлично. Мы скатываемся все ниже и ниже. Сначала ругань, потом драки, потом попытки убийства… Что будет завтра? Кто-нибудь из нас не проснется? — Зулин поднялся на ноги, подошел к неподвижному дварфу и удивленно вскинул брови. — А что с ним такое?
— Если помнишь, у Иефы есть способности, — раздраженно объяснил Ааронн, промывая распоротую руку полуэльфки. — Она его заморозила. А теперь — очень прошу — хотя бы некоторое время не задавай мне никаких вопросов.
Ааронн сосредоточился и принялся колдовать над раной, смешивая травы и магию. Иефа чувствовала, как тысячи невидимых пальцев копошатся в ее мышцах, хватают, стискивают и мнут кожу, перебирают сосуды, и от этого всего было больно, жарко и страшно. Когда Иефа залечивала раны от султанатской плети, все было по-другому. Не так болезненно. Не так чужеродно. Как песня с очень сложной мелодией, от которой потом ноет горло, давит в виски и звенит в ушах, и немного не по себе, но почти спокойно…
За спиной у полуэльфки раздался задушенный клекот детеныша. Вилка ожил, забил крыльями и начал трепать отвоеванный кусок штанины, словно щенок дворняги — дохлую крысу. Минуту-другую он с упоением боролся с лоскутом, потом выплюнул его, сел сверху и победоносно забурчал, сверкая желтыми глазами. Ааронн закончил ритуал, перевязал руку чистой тряпицей и с тревогой оглянулся на Стива, но тот не шевелился. Правда, действие Слова явно прошло — с лица дварфа исчезла гримаса ненависти, он расслабился и дышал ровно, как спящий.
— Почему он не пришел в себя? — на всякий случай шепотом спросила Иефа. — Что ты ему дал?
— Снотворного, — вздохнул эльф. — Это первое, что пришло мне в голову.
— Я могу уже сложить с себя полномочия няньки? — сварливо поинтересовался Зулин. — Сумасшедший дом какой-то. Вы мне, наконец, объясните, что произошло?
— Мы тебе уже объяснили, — Ааронн сложил травы в мешочек и неодобрительно посмотрел на мага. — Стив кинулся с топором на Иефу. Ее совомедведь попытался ее защитить. Тогда Стив попытался убить совомедведя, но Иефа заморозила их обоих. Правда, под топор все же попала. Что еще тебе не ясно?
— Мне не ясно самое главное: какого демона Иефа постоянно доводит нашего единственного бойца?! — Зулин прокурорским жестом указал на полуэльфку. — Ей что, больше заняться нечем? Меня также интересует, почему Иефа не проявляла свои замечательные магические способности в башнях, когда они были бы так кстати?! Почему, спрашиваю, Иефа считает возможным применять их против своих товарищей и вносить смуту в дела партии? Почему меня честили, как последнего идиота, за то, что я швырнул огневиком в мамашу этого чудовища, зато Иефа у нас — несомненно, героиня и защитница слабых и угнетенных?! Почему мне внушали, что на бестий не действует магия — и тут выясняется, что очень даже действует?! Почему, наконец, только избавившись от одной проблемы, я тут же получаю другую, в виде замороженного дварфа и отсутствия возможности идти дальше?! Сегодня двадцать седьмое — двадцать седьмое! — а мы даже не знаем толком, в каком направлении двигаться!
— Понеслась нелегкая, — вздохнула Иефа. — Ааронн, я прошу тебя, скажи ему ты, ладно? Я не буду с ним разговаривать — он все равно меня не слушает.
— Зулин, Иефа никого не доводила.
— Результат на лицо! — рявкнул маг.
