— Она без сознания, — вздохнула Иефа. — Зулин, хватит плакать. Подумаешь, дриадой больше, дриадой меньше… Зато Ааронн будет занят делом и перестанет всех нас пилить.
— Или ты сильно не любишь дриад вообще, или конкретно эту, — заметил Стив.
— Я никого не люблю, если ты обратил внимание, — отмахнулась полуэльфка. — Мой вам совет: ложитесь спать. Все равно Ааронн до утра возле нее сидеть будет.
— Но ведь нужно как-то решить, обсудить… — не унимался маг.
— Бесполезно, — отрезала Иефа. — Хочешь испортить себе настроение перед сном — вперед. Только не говори потом, что тебя не предупреждали.
— И все-таки эту дриаду ты не любишь как-то особенно, — задумчиво проговорил дварф.
— Спокойной ночи, Стив, — ледяным тоном произнесла полуэльфка.
Огонь был повсюду. Черный дым выедал глаза и забивался в легкие, кружилась голова, а огонь плясал и прыгал, и все ждал, когда же Иефа упадет. Этот странный дом, объятый пламенем, играл в какую-то свою игру, то сжимая, то разжимая пространство, и тогда горящие стены надвигались на Иефу, а потом вдруг шарахались в стороны, трещали потолочные балки, и пол вспыхивал и тлел под ногами. Круговерть стен сбивала с толку, Иефа терялась и не могла понять, в какой стороне находится входная дверь. Мир вокруг раскрасился в черный и оранжевый, и воздуха не было, совсем не было, и яркие круги перед глазами…
Потолок обвалился, и последнее, что увидела Иефа, был синий отчаянный взгляд, полный ярости и бессилия, взгляд, от которого огонь становился все сильнее и сильнее.
— Себ… — позвала Иефа. — Себ, не надо… Забудь о нем, Себ! Помоги!
Знакомая уже равнодушная сила выхватила Иефу из пожара и понесла куда-то вверх, и с высоты птичьего полета стал виден пылающий кубик дома, вокруг которого, как потревоженные муравьи, суетились люди.
— Себ! — закричала Иефа, пытаясь вырваться из птичьего тела, но крылья уносили ее все дальше, прочь от приграничной деревушки, в небо, широко и лениво раскинувшееся над бескрайним лесом. Ветер перебирал перья, солнце гладило спину. Иефа устала сопротивляться, смирилась и безразлично посмотрела вниз. Сверху лес казался зеленым мхом, и по этому пушистому ковру огненными змейками струились две оранжевые линии: кто-то убегал, кто-то преследовал.
Ветер ударил в лицо, Иефа вскрикнула и начала падать. Истомленный жарой лес поймал Иефу на острые сучья и брезгливо отшвырнул прочь, мимо шершавых стволов, через кустарник и в воду. Иефа замолотила руками и выплыла, плюясь и задыхаясь, выбралась на скользкий пологий берег и упала на траву. На загривок легла человеческая рука, Иефа ощетинилась и зарычала.
— Ну, что ты? — сказал человек и успокаивающе почесал за ушами. — Иди, без тебя волчата плачут. Иди.
Иефа вскочила на ноги и молнией бросилась в густой подлесок, и только скрывшись в переплетении тонких веток, обернулась. Человек смотрел ей вслед усталыми синими глазами.
