Плохая вода полностью

Иефа застыла в нерешительности: человек был один и не собирался нападать, человеку нужна была помощь, но…

— Нет-нет-нет, дорогой господин, это ошибка, это недоразумение!

И взгляд мечущийся, жалкий.

— Если это недоразумение, почему ты бежишь и прячешься, тварь?

Цепочка карминовых капель на щеке.

Маленькое мирное озерцо со вздохом принимает в свои воды истекающее кровью человеческое тело. Вполне возможно, что человек еще жив. Что ж, тем лучше, тем крепче будет связь.

Иефа беззвучно оскалилась, провожая взглядом человеческую спину. Человек был один и не собирался нападать, но человек только что убил другого человека. Пусть двуногие разбираются сами. Слишком беспокойное место, слишком спокойное озеро. Сытое. Иефа не хотела быть едой. К холму у озера подходил еще кто-то, но Иефу это уже не интересовало.

Седой от времени и событий дварф долго смотрел вслед мелькающей между деревьев серой тени. Когда волк исчез, дварф поднялся на холм, вздохнул, на секунду закрыл глаза, а потом послал Зрачку мысль. Перед глазами дварфа возник лес, видный с высоты птичьего полета, он поплыл в сторону, открылась широкая проплешина, блеснувшая серым и голубым: озеро. Большое озеро с тремя недостроенными башнями на берегу. Возле башен сновали малюсенькие фигурки, деловито перетаскивая огромные булыжники.

Дварф кивнул, открыл глаза, спустился с холма и растворился в зелени леса…

— Иефа… Иефа, проснись… Иефа…

Полуэльфка с трудом открыла глаза. Побледневший, всклокоченный проводник еще раз потряс ее за плечо.

— Иефа…

— Ну… — сонно буркнула полуэльфка.

— Послушай, мне нужна твоя помощь… — Ааронн устало вздохнул и потер красные воспаленные глаза. — Проснись, пожалуйста…

— Не думаю, что я успела восстановиться после вчерашнего, — недовольно пробурчала Иефа, но, тем не менее, села, пытаясь привести мысли в порядок. В голове крутились обрывки сна, который почему-то очень не хотелось забывать.

— Тише… Я не об этом, — прошептал эльф и оглянулся на спящего мага. — Послушай, утром Зулин начнет убеждать всех оставить ее здесь… А я не могу ее оставить! Просто не могу! Я эльф, друид, я не в состоянии через это переступить… Да, она смертельно ранена, да, ее нужно долго и тщательно лечить, да, на нее уйдут все мои силы — и то, я не уверен, что справлюсь… Но я не могу ее оставить!

— Хорошо, причем здесь я?

— Ты… Если дойдет до голосования…

— Ааронн, ну, что за глупости? Какое, к черту, голосование? Если ты скажешь, что мы ее не оставим, так мы ее не оставим… Кто с тобой будет спорить?

— Нет, ты пойми… Она чужая, совсем чужая, у Зулина будут веские аргументы против…

— Послушай, — разозлилась Иефа, — ты слегка непоследователен! Сначала ты орешь на меня, как на последнюю шваль, потом будишь на рассвете и просишь помощи! Ааронн, я от тебя устала! Пожалуйста, оставь меня в покое! Если дело дойдет до голосования, я буду принимать решение самостоятельно, не оглядываясь на твои дурацкие просьбы!

— Прости, что побеспокоил, — хрипло сказал Ааронн и отошел.

— Зануда! — буркнула ему вслед полуэльфка и снова улеглась, полная решимости продрыхнуть как можно дольше, но не тут-то было. Сон не просто ушел, он сбежал, унесся, сгинул, будто усталым измочаленным полукровкам спать в четыре часа утра по меньшей мере не свойственно.

Иефа сердито ворочалась, то сбрасывая плащ, то укрываясь им с головой, упрямо жмурила глаза, считала овец, слонов и гоблинов, уговаривала себя поспать хотя бы еще полчаса, но сна не было. Тощая наглая семейка — мама-кошка, папа-кот и пяток облезлых зеленоглазых котят с унылыми мордочками — канючила и скребла, скребла, скребла на душе…