День начался просто до отвращения классически, то есть с самого утра все шло исключительно наперекосяк. Для начала обнаружилось, что в лагере опять нет ни крошки провизии — обычно за этим следили Стив и Ааронн, но и тот, и другой последние пару дней были основательно заняты. Потом Вилка и Зверь передрались из-за дохлой полевой мыши, которую совомедведь притащил из ближайших зарослей, которую искренне считал своей законной добычей и которой не собирался делиться ни с кем, кроме своей хозяйки. Впрочем, когда Иефа отвергла мышь, Вилка не сильно расстроился, а вот притязания фамильяра показались ему поистине чудовищными. Зверь сражение проиграл, после чего на Зулина обрушился шквал телепатических жалоб и упреков. Однако фамильяру показалось, что этого не достаточно. Чтобы все члены партии поголовно могли оценить глубину его горя, Зверь залез на невысокую осинку и принялся заунывно и на редкость немузыкально стенать, что подействовало на партию, как красная тряпка на раздражительного быка.
Простояв четверть часа под осиной в тщетных попытках уговорить фамильяра прекратить концерт, Зулин пришел в состояние глобальной ненависти к миру, и тут на сцену вышел Ааронн, который хмуро и безапелляционно заявил, что помирающая дриада отныне будет сопровождать партию всегда и всюду в качестве талисмана. Зулин встрепенулся и обеими руками ухватился за возможность затеять скандал. С наслаждением потратив на витиеватые препирательства оставшиеся три четверти часа, он торжественно заявил, что интересы партии для него превыше всего, а раз так, то будем решать вопрос путем голосования. Ааронн почему-то долго смеялся, правда, как-то невесело, и нехорошими глазами смотрел на полукровку, а Иефа нахмурилась хуже грозовой тучи и вообще ни на кого не смотрела. Зулин злорадно сообщил, что друид, как, несомненно, заинтересованная сторона, в голосовании участия принимать не будет, и первый торжественно поднял руку за то, чтобы дриада осталась себе лежать, где лежит, а партия спокойно продолжила свой поход.
В исходе голосования Зулин не сомневался. Еще накануне, когда Ааронн гнобил полуэльфку, маг подумал, что эльф поступает очень опрометчиво. Насколько Зулин успел разобраться в характере Иефы, — а он считал, что разобрался в нем досконально — после такого обращения она должна была исполниться ненавистью и к дриаде, и к самому Ааронну, и уж, конечно же, не упустила бы случай поквитаться. Все-таки хорошо, что она такая злопамятная.
Стив пробурчал, что бросать беспомощную дриаду посреди леса не гоже, а потому он голосует против. Зулин не удивился и не расстроился, он ждал коронного выхода полуэльфки. Все дружно повернулись к барду и выжидающе замолчали. Иефа покраснела, побледнела, втянула голову в плечи и, глядя исподлобья на застывшего эльфа, с мрачной решимостью сказала, что ей в высшей степени наплевать, выживет дриада или нет. Зулин торжествующе ухмыльнулся, но тут полуэльфка кашлянула и добавила, что больше всего на свете ее бесит, когда зря пропадают хорошие вещи, и коль уж партия обзавелась такими замечательными носилками, то нужно же их как-то использовать, а потому она, Иефа, за то, чтобы взять дриаду с собой.
У мага отвисла челюсть, Ааронн сломя голову кинулся собираться, а Стив для порядку свалился в обморок, из которого его долго и с матюками вытаскивала Иефа. Непрерывные вопли фамильяра придавали утреннему аккорду глубину и звучность.
Укладывая свои вещи в сумку, Зулин горько посетовал на судьбу и сказал, что для полного счастья ему не хватает только небольшого мертвого озера с какой-нибудь магической ерундой на берегу. Иефа загадочно усмехнулась и сочувствующе посмотрела на мага. «Будет тебе и ерунда, и озеро, — подбодрила она. — И, если верить моему сну, довольно скоро». Сказать, что Зулин обрадовался — значит ничего не сказать.
Два долгих жарких часа они несли беспамятную дриаду, и вот теперь, обливаясь потом на лесной опушке, мысленно кляня полуэльфку с ее истерическими снами, Зулин скорее риторически, чем изумленно воскликнул:
— Демон Баатора, а это что за хрень?!
— Это озеро, — любезно разъяснила Иефа. Всю дорогу она хранила зловещее молчание, но сейчас удержаться не смогла.
— Я не слепой! — огрызнулся маг. — Я спрашиваю, что это за хрень на берегу?
— Это та самая магическая ерундовина, о которой ты так мечтал, — еще любезнее откликнулась Иефа и добавила, взглянув украдкой на полумертвого от усталости дварфа: — Может, сделаем небольшой привал?
— Это еще зачем? — насторожился Стив. — Я отлично себя чувствую!
— А я нет, — подал голос Ааронн. — Нам всем не помешало бы немного отдохнуть.
— Мы не будем отдыхать в опасной близости от магических ерундовин и ненормальных озер! — вскинулся Зулин. — Хватит уже, наотдыхались!
— Да о чем вы вообще толкуете? — нетерпеливо спросил дварф, продрался сквозь густой подлесок и выбрался на опушку. — Где тут магическая ерундовина?
