— Возможно, мой пес Винсент прочтет мне. А если серьезно, уверен, жена расскажет во всех подробностях. Она с жадностью собирает информацию о преступлениях и несчастьях, случившихся в округе, потому что этот город пугает ее.
Когда мы вернулись в машину, я сказал:
— Ну вот и все.
— Думаю, университетская жизнь Лорен тут ни при чем. Меня больше интересуют люди, о которых она не упоминала. Хотя все равно имеет смысл позвонить на кафедру и узнать имена студентов.
Девять имен. Три парня и шесть девушек.
— Сейчас все на каникулах, — ворчал детектив, — так что с ними придется подождать.
Я попытался успокоить его тем, что и у меня расследование зашло в тупик, рассказав о слежке за Бенджамином Даггером. У Майло хватило такта не посмеяться надо мной.
— Итак, он ездит на стареньком «вольво» и возит лекарства детишкам из церковной школы?
— Добавь к этому проведение бесплатных консультаций в чикагском центре реабилитации для женщин, и перед тобой портрет матери Терезы. Только в штанах. Ты прав, не такие парни втянули Лорен в неприятности. Она жила в совершенно ином мире.
— Хорошо, что напомнил об «ином мире». Я как раз собирался навестить Гретхен Штенгель.
— Она вышла из тюрьмы?
— Досрочно освобождена полгода назад. И уже нашла себе работу.
— Какую?
— Примерно то же самое, что и раньше. Только на этот раз законный бизнес. Торгует одеждой.
Бутик находился на улице Робертсона, к югу от Беверли-Хиллз. К расположенному рядом модному ресторану то и дело подъезжали «феррари», и служащие ресторана расставляли их рядами на парковке. Обедающие под открытым небом клиенты слишком громко смеялись и глотали воду из бутылок вперемешку со смогом улиц.
«Deja View»
Модная одежда с историей
В задрапированной черной тканью витрине в восемь футов шириной стоял лишь один манекен, да и тот был хромированным подобием человеческой фигуры без лица и волос. На нем висело вызывающее алое платье.
Внутреннее убранство магазина впечатляло не меньше: зеркальные стены, пол из черного гранита и доносящаяся со всех сторон песня Дэвида Боуи «Молодые американцы». Прямо в зеркала были вмонтированы железные трубки, где висели наряды на хромированных вешалках. Бархат, креп, кожа, шелк всевозможных расцветок. Все — не больше восьмого размера.
Пара ярко-оранжевых кресел, чей дизайн, похоже, родился в голове у садиста, провозглашала возвращение стиля арт деко и занимала центральное место. Журналы «Вог», «Ток» и «Базз» были разбросаны по стеклянному кубу, служившему столом. Ни прилавка, ни кассы. Проемы в дальней стене, вероятно, вели к примерочным. Справа находилась дверь с табличкой «Частное помещение». В воздухе витал сладковатый запах марихуаны хорошего качества.
Между двумя креслами стояла худая девица болезненного вида двадцати с небольшим лет в небесно-голубом трико. Она напряженно посмотрела на нас. Босоножки на высоких шпильках делали ее почти одного роста с Майло. Белки глаз девицы были розовыми, а зрачки расширенными. Ни пепельницы, ни любой другой емкости я не заметил, так что, судя по всему, «косяк» она просто проглотила. Трико было настолько облегающим, что все подробности тела оказались на виду. Мне показалось, что у девушки слишком много ребер, и я непроизвольно начал их считать.
— Добрый день, что вам угодно? — Хриплый, почти мужской голос.
— Мне что-нибудь четвертого размера, — сказал Майло.
— На кого?
— На мой большой палец.
Майло подошел ближе. Девица отскочила и скрестила руки на груди. Музыка не прекращалась, и я поискал глазами динамики. Наконец нашел — маленькие белые диски по углам. Майло достал значок. К удивлению, он не испугал, а скорее успокоил продавщицу.
— А запястье у вас какого размера?
— Гретхен Штенгель на месте?
Девушка сделала вялый жест рукой.
— Вы ее здесь видите?
Майло подошел к вешалкам и взял черный брючный костюм.
— Так, значит, вы продаете одежду, имеющую прошлое?
Продавщица не пошевелилась и не отвечала.
Детектив посмотрел на бирку:
— «Лагерфельд»… А у этого костюма какое прошлое?
— Он ходил на вручение «Оскара» два года назад.
— Ну и как, победил и говорил благодарственную речь?
Продавщица засмеялась.
— Так где же Гретхен? — не унимался Майло.
— Если вы сообщите свое имя, я передам ей, что вы заходили.
— Спасибо. А вы… э…
— Стенвик.
— Стенвик, а дальше?
— Просто Стенвик.
— Понятно, — кивнул Майло. Он отпустил рукав пиджака, который до сих пор держал в руках, и изобразил свой фирменный взгляд, использующийся, если необходимо напугать кого-то. При этом кажется, что детектив становится выше ростом. — А разве для регистрации при рождении не нужно имени и фамилии?
Губы девушки стали похожи на маленький розовый бутон, и она произнесла сквозь плотно сжатые губы:
— Я могу еще чем-нибудь помочь?
— Где Гретхен?
— Обедает.
— Где обедает?
Стенвик не торопилась отвечать.
— Давай же, Стен. Ты ведь не хочешь неприятностей.
— В мои обязанности не входит следить за распорядком дня Гретхен.
— Но ты знаешь, где она?
— Мне платят, чтобы я находилась в магазине. Только и всего.
— Эх, Стен, Стен. — Майло сделал вид, что подозрительно принюхивается. — Ну зачем так все усложнять?
