Центром организации стало небольшое жилое помещение за бассейном в саду Гретхен. Она называла своих девочек «агентами» и посылала на работу в холлы и бары отелей Беверли-Хиллз. Клиенты оплачивали помещение и тело, девушки сами покупали одежду, косметику и противозачаточные средства, а Гретхен оплачивала ежеквартальные медосмотры. К двадцати пяти годам она уже зарабатывала в год семизначные суммы. В налоговой декларации сумма превращалась в шестизначную.
На чем она споткнулась, непонятно. Слухи муссировали имена известных клиентов Гретхен: кинозвезд, воротил шоу-бизнеса, политиков, ученых. Возможно, Штенгель поссорилась с полицией Лос-Анджелеса. Однако долгожданного списка звезд, пользовавшихся услугами девочек, так и не последовало, а Гретхен и рта не раскрыла, когда ей предъявили обвинение в суде.
Ожидалось, что суд над ней станет большим событием. Но адвокат смог свести все к уклонению от налогов и выторговал Штенгель заключение на тридцать два месяца в федеральной тюрьме плюс штрафы и возмещение убытков. Гретхен отсидела значительный, хоть и усеченный срок: она не давала интервью, не жаловалась, и ей убавили семь месяцев за хорошее поведение.
А сейчас она продает поношенную одежду в дорогом магазине, где пахнет «травкой», и наняла бывших подопечных, чтобы они обхаживали клиентов.
Выходит, предыдущий опыт ее ничему не научил. В бедах детей часто винят родителей, однако в случае с Гретхен это всего лишь отговорка, чтобы всерьез не задумываться над проблемой. Старший сын четы Штенгель достиг значительных успехов на поприще хирургии в ВВС, а младшая дочь руководила музыкальной школой в Гарлеме. Значит, дело не в воспитании. После ареста Гретхен кто-то предположил, что она страдала от синдрома «среднего ребенка». С тем же успехом можно обвинить Луну за то, что во время зачатия Гретхен она находилась не в той фазе. Пусть Милдрю и Андреа Штенгель и были известными адвокатами, тем не менее они оставались заботливыми родителями. Через неделю после суда над Гретхен они сложили с себя полномочия по управлению фирмой и переехали в Галистео, штат Нью-Мексико, объяснив свой поступок тем, что хотят пожить «спокойной жизнью».
Мы с Майло подошли к столику. Гретхен уже должна была нас заметить, но предпочла проигнорировать и продолжала дергать за хвост лангуста. Поднеся шпажку ко рту, она передумала и положила обратно на тарелку, поспешно убрав руку, словно забеспокоившись, что ракообразное оживет. Потом снова подняла лангуста к губам. Лижет, а не кусает. Что это? Очередной трюк для похудения? Можете играть с калориями, но ни в коем случае не поглощайте их?
Люди за соседними столиками начали оглядываться. Гретхен никак не реагировала на нас. Ее спутница не обладала таким же спокойствием и перестала ковырять салат. Она была примерно одного возраста с Гретхен. Короткие волосы, выступающие скулы и узкие глаза. На девушке были желтое летнее платье без рукавов, розовое коралловое ожерелье и серьги. Длинные ногти покрыты лаком в тон украшениям. Все это разноцветье очень эффектно смотрелось на фоне совершенно черной кожи.
А вот у Гретхен ногти выглядели безобразно. Одета она была в бесформенный черный свитер и черные же брюки. Судя по волосам, Штенгель неделю не мыла голову. Темные стекла очков делали привычное дело — отгораживали Гретхен от остального мира. Майло обратился с улыбкой к чернокожей девушке:
— Красивое платье. У него тоже есть своя история?
Девушка в ответ натянуто улыбнулась.
— Ингрид, познакомься с беспозвоночными, — сказала Гретхен, махнув лангустом. — Потому что все они — беспозвоночные.
У нее был хриплый голос, и говорила она в нос. Темная девушка скорчила гримаску.
Майло сказал:
— Спасибо за урок биологии, мисс Штенгель.
— Вообще-то они больше напоминают пауков, — заметила Гретхен. — Как ты думаешь, пауки съедобные? — Она говорила, едва шевеля губами.
Негритянка положила вилку и поднесла ко рту салфетку.
— А как насчет мух или гусениц? Или, может быть, слизняков?
Майло сказал:
— А как насчет Лорен Тиг?
Чернокожая девушка вытерла рот. Гретхен не пошевелилась. Майло повторил:
— Лорен Тиг.
Спутница Гретхен начала подниматься.
— Если вы меня извините…
— Пожалуйста, останьтесь.
— Мне нужно в туалет. — Она потянулась к своей сумочке. Майло прижал ремешок. — Пожалуйста, — попросила девушка.
Разговоры за соседними столиками стихли. Подошел официант, но Майло так взглянул на него, что тот поспешил ретироваться. Правда, через несколько секунд подошел один из метрдотелей в белом пиджаке.
— Офицер, — сказал он, с трудом произнося слово и одновременно пытаясь улыбаться шире, чем позволял рот. — Вы ведь офицер полиции, не так ли?
— А я подумал, меня не узнали.
— Пожалуйста, сэр, здесь не время и не место.
Гретхен продолжала вертеть лангуста, ее спутница сидела, опустив голову.
— Для чего? — спросил Майло.
— Сэр, — сказал Белый Пиджак. — Люди наслаждаются процессом поглощения пищи, а вы их отвлекаете.
Майло взял свободный стул у соседнего столика и сел на него.
— А теперь я сочетаюсь с этим процессом?
— Я серьезно, офицер.
