Подходя к дверям, Эймерик кивнул в сторону большой группы солдат, стоявших у фонтанчика в углу площади.
– Никогда не видел таких длинных бород и волос. Одежда как лохмотья, доспехи совсем старые.
– О, это точно не солдаты графа. Вероятно, ему нанес визит какой-нибудь местный наемник – рутьер.
– Разве Монфор не должен защищать крестьян от таких людей?
– Должен. Но с некоторыми из них у графа хорошие отношения. Особенно с теми, кто делится добычей.
Инквизиторы переступили порог башни, когда церковный колокол пробил Девятый час. К ним тут же подошел учтивый слуга.
– Добро пожаловать, преподобные отцы, – низко поклонился он. – Надеюсь, ваше путешествие было приятным.
– Да, спасибо, – ответил Эймерик. – Можем ли мы увидеть графа?
– Сейчас он беседует с капитаном де Морлюксом, но скоро освободится. А пока я могу предложить вам перекусить или показать, где уборные.
– Спасибо, добрый человек, это необязательно. Мы просто подождем.
– Тогда я провожу вас наверх.
Внизу было темно и пусто, как и обещал суровый вид башни. Стражники болтали или играли в кости. Инквизиторы поднялись по широкой лестнице, по бокам которой горели несколько факелов, бросая тень на круглые своды. Но убранство верхних помещений разительно отличалось от скупой обстановки первого этажа.
Яркий свет позволял любоваться высоким, резным кессонным потолком. На обитых шелком стенах, украшенных бархатными драпировками, висели изысканные фламандские гобелены. Стулья были обтянуты красной кордовской кожей. Аромат незнакомых цветов заглушал вонь, шедшую со двора.
Слуга подошел к одному из пяти стоявших в зале лакеев и показал на дверь. Тот скрылся за ней и почти сразу вернулся.
– Сеньор граф закончил беседовать с капитаном де Морлюксом, – объявил он доминиканцам. – Он вас примет с минуты на минуту.
– Неожиданная роскошь в наши дни, – шепнул Эймерик отцу Короне, когда слуга отошел.
– Да, немногим удалось оправиться от бедствий последних лет. Но не позволяйте внешнему лоску себя обмануть. Сеньор де Монфор прежде всего воин.
Они продолжали молча разглядывать большую галерею, когда открылась маленькая дверца, спрятанная в обивке. При виде существа, появившегося оттуда, да еще так неожиданно, Эймерик вздрогнул.
Это была молодая девушка лет двадцати пяти или шести, настолько высокая, что ей пришлось нагнуться, проходя в дверь. Голубое платье до пят не скрывало худобу длинных рук и ног – они напоминали кости, обтянутые тонкой прозрачной кожей. Но сильнее всего поражало лицо девушки. Удлиненный череп желтоватого цвета венчали редкие волосы. Рот с тонкими губами походил на короткую щель, а огромные голубые глаза навыкате были такими светлыми, что инквизитор едва смог разглядеть зрачок. Кожу уродливого лица покрывал замысловатый узор из алых жилок, которые спутывались в клубки на лбу и на висках.
Эймерику казалось, что перед ним какая-то рыба, отдаленно напоминающая человека. Но хуже того, он смотрел на девушку, как на воплощение ужасной болезни, сплетение нервов и вен, где пульсировал безымянный недуг, и это заставляло бешено колотиться его сердце.
Шок первых мгновений прошел, а девушка, задыхаясь, тем временем направилась к доминиканцам. Почти тут же из дверцы выбежал худощавый мужчина в черном и замахал рукой; послышался странный звон.
– Сеньорита Софи, пожалуйста! Ваш отец может вас увидеть!
Как успел заметить Эймерик, незнакомец сжимал в кулаке длинную тонкую цепочку, закрепленную на одной из лодыжек уродливого создания. Девушка открыла рот, словно собираясь что-то сказать, но потом повернулась и направилась к дверце. Человек в черном бросил взгляд на доминиканцев и последовал за ней. Дверца захлопнулась.
– Глазам своим не верю. – Эймерик вытер лоб тыльной стороной ладони.
– Печально, не правда ли? – покачал головой отец Корона. – Это Софи де Монфор, одна из дочерей графа. А мужчина с ней – управляющий замком, сеньор Пикье.
– Чем она больна?
– Никто не знает. Бедняжка такой родилась, и все думали, что она скоро умрет. Во всяком случае, граф на это надеялся. Но как ни странно, Софи до сих пор жива. Люди ее боятся, считают ведьмой. Помните, красильщик утром говорил об этом?
– А вы ничего мне не сказали!
– Просто не успел. По-моему, за обедом и по дороге вы не хотели разговаривать.
– У нее нормальная речь? – спросил Эймерик, задумавшись на мгновение.
– Да, совершенно нормальная. И с головой все в порядке. Но граф не хочет…
Отец Корона прервался, потому что открылась большая дверь. Из нее вышел человек с суровым лицом и, держа под мышкой украшенный перьями шлем, направился к лестнице. За ним появился лакей.
– Преподобные отцы, – сказал он инквизиторам, – сеньор граф де Монфор просит вас войти.
