– Не отвечайте, – рассеянно кивнул Эймерик, – я просто привел пример. Сомнений нет только в том, что обе смерти – Раймона и монаха – связаны со мной. В первом случае я должен был стать жертвой, во втором – получить четкое предупреждение. Вы с этим согласны?
– Может быть, вы и правы.
– Не «может быть». Так и есть. Правда в том, что этот город болен, он, как гадюка, убивает жертву своим ядом. Интересно, его стены красны от краски или от крови?
– До вчерашнего дня Кастр был довольно тихим городом, – д’Арманьяк начал раздражаться.
– Тихим? Конечно, все делали вид, что он тихий, и не замечали, сколько здесь развелось сект еретиков, партий, группировок. В действительности это спокойствие – просто трупное окоченение.
– И что вы предлагаете?
Эймерик застыл на месте. Мрачное выражение его лица сменилось презрительно-насмешливым. Значит, вызов брошен. Инквизитор уже предвкушал удовольствие от предстоящей битвы и возможности поиграть своими мускулами.
– Прежде всего заменить единую силу множеством отдельных.
– Это неосуществимо, – покачал головой д’Арманьяк.
– Было бы неосуществимо, если бы я насильно попробовал заставить мне подчиняться. Но каждую отдельно взятую силу можно разделить – еще и еще, пока у нее не иссякнет энергия. Помните, что говорил Господь? «Я пришел разделить человека с отцом его, и дочь с матерью ее, и невестку со свекровью ее» [7]. Надеюсь, вы меня понимаете.
Д’Арманьяк переменился в лице. Теперь на нем была написана не фальшивая вежливость, а явный интерес и даже восхищение.
– Почему вы говорите мне это, отец Николас? Может, я представляю одну из сил, которую вы хотите разделить и ослабить?
– Разумеется, представляете, – Эймерик сел на сундук. Наклонился вперед и с некоторым напряжением на лице продолжил: – Но силы, стоящие за вами и за мной, в целом могут мирно сосуществовать. Корона Франции сегодня очень слаба. В отличие от Церкви, которая способна пережить крах империй. Если Франция захочет восстановить свою власть, она сможет сделать это только благодаря тому, что отношения между Церковью и Плантагенетами хуже, чем кажутся.
– А какая мне выгода от ваших идей?
– Все очень просто, – ответил Эймерик, оценив откровенность собеседника и улыбку, которую тому не удалось сдержать. – Репутация Монфоров настолько запятнана, что на них уже нельзя рассчитывать. Если у них и есть сторонники, то только потому, что Монфоры верны Церкви и поддерживают относительный порядок. Человека, сочетающего в себе оба этих достоинства, мы можем найти в вашем лице. Объединяйтесь со мной, ведь я, как и вы, представляю королевскую власть. Тогда через несколько месяцев д’Арманьяки будут править Кастром как настоящие землевладельцы, а не простые наместники.
Инквизитор понял, что попал точно в цель. Сеньор д’Арманьяк немного помолчал, словно размышляя.
– И как, – наконец спросил он, – вы предлагаете действовать?
– Во-первых, я собираюсь издать приказ, который вы поможете обнародовать. В нем будет сказано, что каждый, кто сообщит о ереси, о какой бы секте ни шла речь, получит награду, а тот, кто этого не сделает, понесет наказание. Таким образом сосед донесет на соседа и начнет за ним следить; даже семьи разделятся на лагеря. Не сомневайтесь, совсем скоро мы распутаем клубок гадюк.
– Вряд ли от ваших угроз будет большая польза.
– Одних угроз мало. Нужен пример, и очень убедительный. Позвольте еще раз процитировать Евангелие. «Кто не пребудет во Мне, извергнется вон, как ветвь, и засохнет; а такие ветви собирают и бросают в огонь, и они сгорают» [8]. Тот, кто не знает, чью сторону принять, должен понимать, какая участь его ждет.
– Что вы имеете в виду? – д’Арманьяк выгнул бровь. – Надеюсь, не…
Эймерик пристально на него посмотрел. И кивнул.
– Да, именно.
В этот момент в комнату без стука зашел отец Корона.
– О, простите, пожалуйста, – остановился он на пороге. – Я думал, вы один.
И хотел было выйти.
– Нет, останьтесь, – попросил Эймерик. – Что нового?
– Я узнал о случившемся…
– Да-да. Вы были у аптекаря?
Отец Корона посмотрел на д’Арманьяка, потом снова на Эймерика.
– Конечно. По его мнению, это человеческая кровь.
– Кровь? – наместник вскочил на ноги. – О чем вы говорите?
Эймерик ему не ответил.
– Я так и думал. Даже не сомневался, – он снова принялся ходить по комнате. – Сеньор д’Арманьяк, маленький Раймон был
– Но здесь не устраивали аутодафе по крайней мере лет десять.
– Аутодафе? – перепросил отец Корона изменившимся голосом, подходя к Эймерику. – И кого вы хотите послать на костер, магистр?
– Вы говорили, что арестовали еретиков.
– Да, семью катаров.
– Надеюсь, суд уже был.
– Да, и я признал их виновными. Но это бедные крестьяне, жертвы немногих уцелевших
