— Да, возраст, — кивнул и парень, наш рассказчик. Вынужденный прервать свой рассказ, он тем не менее все еще был в его власти. Парень вошел в роль и теперь был недоволен тем, что ему помешали. — Возраст прекрасный, но если б он еще был в согласии с разумом. Вот и я говорю, излишне ломать голову они не любят. Просто не знают, что это такое, потому и не любят, хотя неплохо кумекают в математике или не, отстают по истории. Вот и Игорь мой тоже сдал экзамены в институт народного хозяйства и без единой тройки одолел целых три сессии. При необходимости, конечно, шевелил мозгами, однако чтобы слишком уж их напрягать — такого не случалось. Всегда находился кто-то, кто успевал подумать за него. У Игоря же характер был золотой, ему все нравилось, и он делал все равно охотно. На самой заре жизни родители определили его в детский сад, там он старательно учил детские стишки, пел, играл, ни с кем не дрался, хотя уже лет в пять обогнал своих ровесников и весом и ростом. Отвела мать в школу — и там учительница впервые сделала ему замечание насчет того самого словца, которое он привык употреблять уже в те годы, странное и заковыристое, довольно неприятное на слух. «Акселерат» — таким было слово, которое за десять лет учебы завязло у всех на губах и с которым Игорь сжился как с фамилией или школьным прозвищем, в нем звучало что-то извинительное, за чем в неприятную минуту можно было и спрятаться, поскольку во взрослом мире оно воспринималось как шифр загадочного, фатального явления, в котором никто не был виноват и за счет которого можно было списать и фокусы не в меру развитых с физической точки зрения подростков, и собственную неспособность справиться с их необыкновенной изворотливостью. Но Игорь только рос на удивление быстро — во всем остальном он вполне соответствовал своим годам. В семь лет начал учиться музыке — в десять бросил, поскольку, по мнению мамы, благодаря которой он и стал учиться музыке, детей слишком уж перегружают в школе, а это не под силу ребенку. На приготовление уроков Игорь тратил (даже в десятом классе) не больше часа, от силы два — если задавалось на дом сочинение. Однако отвечал он всегда бойко, пробегал учебник на перемене, успевал подсмотреть и списать у соседа по парте — и в результате аттестат его был без единой тройки.
Когда ему было лет двенадцать, на уроке физкультуры его заметил тренер по боксу — он специально ходил по школам, выбирал, по его словам, перспективных пацанов. Игорь оказался в секции, где также скоро стал брать верх — без особых, кстати, трудностей — над своими одногодками, потому что был сильнее и напористее их, да и выше почти на голову. Руки, само собой, были у него длиннее, чем у других, и он просто не подпускал никого близко к себе настолько близко, чтобы противнику удалось его ударить. Тренер стал заниматься с ним до особой программе, рассчитанной на будущих чемпионов, и Игорь действительно стал чемпионом: в девятом классе чемпионом города по боксу, потому что на финальных соревнованиях просто не нашлось боксера-юноши в тяжелом весе, какой был у Игоря.
Так Игорь Комаров достиг вершины спортивной славы. Впрочем, она не так уж и была ему нужна, потому что он привык, что и одноклассники, и ученики более старших классов охотно с ним заговаривали, смеялись его шуткам, тотчас же соглашались прошвырнуться по городу или с любой другой идеей, родившейся у него в голове. В уличных стычках, что частенько случаются в жизни подростков, ему ни разу не приходилось пускать в ход кулака, потому что даже самые отпетые старались засвидетельствовать перед ним свое почтение. Тут, безусловно, имел значение его авторитет боксера, и Игорь знал это, но, кроме всего, ни с кем особенно не заводился, не показывал свой нрав — больше старался обойтись мягким, необидным словом, которое попало к нему на язык где-то в классе шестом: чушь.
Схватятся, например, два школьных интеллектуала по вопросу о том, что такое телепатия, доказывают каждый свое, размахивают руками — вот-вот пустят в ход кулаки, а Игорь Комаров сгребет обоих в охапку:
— Чушь все это, ребята. Пошли лучше погоняем мячик.
Побегают интеллектуалы, охладятся, и все, больше не спорят, а весело смеются. А Игорь вместе с ними.
За год, а может, за два до выпускного вечера родители начали заводить с ним разговоры о будущем. Не наседали, не агитировали, а хотели высветить, по словам отца, перспективы. Если химфак — то в университете, в котором учился сам отец и где работают его старые друзья, конкурса можно не бояться. Мама же кончила когда-то исторический факультет педагогического. Так что, если Игорьку понравится мамина профессия, она тоже кое в чем поможет…
Но все решила его спортивная карьера. Игорь был перворазрядником и кандидатом в сборную республики — истинная находка для любого института, — и тренер с рук на руки передал его своему товарищу с кафедры физвоспитания института народного хозяйства. Тот уговорил Игоря в две минуты.
