— Не знаю, как кому, а мне с этим вопросом — относительно страстной любви — ох как часто приходится иметь дело. Работаю я в профессионально-техническом училище мастером, у нас учатся ребята, окончившие восемь или десять классов. По сути, ученики, которые вступили, по их представлениям, в самостоятельную жизнь. И то, что в обычной шкоде припрятывается, чего, пожалуй, более стыдятся, у нас выступает в таком, знаете ли, раскованном виде… Тут тебе а несовершеннолетние отелло, арбенины, каренины. Любовь в зеленом возрасте, при несформировавшейся психике — это скажу вам, довольно опасное дело.
— А когда ж еще приходит любовь, если не в зеленом возрасте? — возразил я. — Это и есть наиболее интенсивный процесс познания жизни, взросления.
— Возможно, возможно, — согласился он со мной и обратился к парню, который молча и как-то слишком уж серьезно прислушался к нашему разговору, во всяком случае, без той насмешливости, с которой обычно слушает подобные разговоры старших молодежь. — А вы как думаете?
— М-м, — не сразу ответил парень и потер ладонью щеку, словно у него внезапно разболелись зубы. — Все это слишком сложно, чтоб можно было говорить вот так, с ходу… Вы продолжайте, я послушаю — может, тоже что-нибудь добавлю…
— Нет, нет, вы среди нас самый молодой, намного моложе, — не отставал мастер. — Извините, сколько вам лет?
— Двадцать три.
— Семья у вас есть?
— Как же — отец, мать…
— А где работаете? Если не секрет, конечно.
— Где? — Парень на минутку смешался. — Я… юрист, адвокат, одним словом.
— Ага, — как бы обрадовался мастер, — значит, и по службе приходилось сталкиваться, и сами, конечно, узнали, что это такое — любовь. Свежее, так сказать, современное восприятие… Как считаете, чем отличается оно от литературно-классического, как объединяются эти два понятия в сознании молодых?
Он даже подмигнул парню, сразу зачислив его в единомышленники и ожидая, как видно, ответа, которого ему бы хотелось.
Парень сдержанно улыбнулся, задумался.
— Кто его знает, — он пожал плечами, — как было в прежние времена, ну, там при Отелло, Арбенине, но, как я знаю, любовь бывает похожа на тяжелую болезнь и нелегко дается молодым, которые часто бывают не подготовлены к ней, особенно если она сильная или, как вы говорите, литературно-классическая… Хотя… и это тоже не совсем так… в общем, не знаю…
— Говорите, говорите, мы слушаем вас. — Мастер даже закрыл книжку. — Вот видите — как болезнь! А это и есть как раз то, о чем говорю я: чувства выходят из-под контроля разума, становятся опасными, эгоистическими, если в их основе не лежит высокая культура человеческих отношений, воспитание… Так ведь?
— Видимо, так, но нельзя забывать, что сильная любовь может и многому научить. Товарищ правильно говорил, — парень кивнул в мою сторону, — любовь — это школа жизни, бывает, и очень суровая школа… Если, хотите, я расскажу одну историю. Про своего близкого товарища. Ну, а тогда уж вы сами прикидывайте что к чему…
— Рассказывайте, рассказывайте, — охотно отозвался мастер.
Я тоже придвинулся поближе: дорожные истории помогают убить время.
— Расскажу про своего товарища, которого знал с детства. Мы какое-то время жили по соседству, конечно, дружили…
Он помолчал, раздумывая, словно набираясь решимости для своего рассказа, потом упрямо качнул головой и начал:
— Случилось это на институтском вечере: Игорь Комаров, так звали моего товарища, влюбился. Раньше он просто дружил с девушками — как говорится, встречался. В школе на уроках они присылали ему записки: не хочешь ли сходить вместе в кино, на фильм, куда до шестнадцати не пускают? И он ходил в кино и целовался вечерами в сквере, на танцах не стеснялся приглашать любую, набивался в провожатые, и не было случая, чтоб ему отказали. И здесь, на институтском вечере, он тоже стоял и высматривал девушку (чтоб и красивая, и модная) — и в него как будто что-то выстрелило из толпы. Высокая и гибкая, она кружилась в медленном танце, и танцевал с нею парень с четвертого курса Олег Ломейко, красавчик и организатор институтской самодеятельности. Олег и Игорь были одинакового роста, но только у Олега всего лишь один рост, сам же типичный доходяга, дистрофик с вечной тройкой по физкультуре. Разве что редкие усики под носом… Куда ему до такой девушки?
Она же, высокая и гибкая, как тростинка, и ноги — сильные и стройные, и глаза — ясные, блестящие, все в лучистых искорках, смеются и хитровато щурятся, и чуть полноватые, приоткрытые губы, и на зубах мелькает блеск электрического света — высокая и гибкая даже в просторном, перехваченном тонким пояском платье… И вот как попалась она на глаза Игорю, тот так уже не мог отвести от нее взгляда и первым делом, разумеется, последил, куда они уйдут после танца. Она неторопливо отошла с Олегом к окну, и тот остановился возле нее и что-то говорил, а она смеялась в ответ.
