После разговора с начальником управления, разговора относительно прокладки новых линий коммуникаций, Метельский решил действовать безотлагательно. Чтоб как-то очистить душу перед Дмитровичем, перед которым он все же чувствовал себя виноватым за свою скрытность и неискренность, он много раз пробовал доказать ему, что электронно-вычислительная техника более перспективна, более выгодна. И вместо того чтобы браться за новые работы по прокладке коммуникаций, лучше поехать в министерство с расчетами на руках и убедить кого следует, чтоб линии коммуникаций поручили прокладывать кому-то другому, им же помогли приобрести электронно-вычислительную машину. О, машине Метельский сказал впервые, начав с пафосом развивать мысль о том, что, располагая такой выдающейся техникой, они могли бы выполнять самые ответственные задания министерства, однако Дмитрович остался глухим к его словам.
— Все, что ты говоришь, очень уж красиво, только не для нас. Я вот, если признаться честно, ничего в твоей вычислительной технике не понимаю. Что ж касается линий коммуникаций — тут другое дело. Выкопал канаву, положил туда проводку, засыпал — и ставь красный флажок: работа сделана. И конкретно, и ясно…
Метельский прикинул, стоит ли продолжать этот разговор, и, решив, что не стоит, тут же предложил:
— Не хочешь — не надо. Мне же дай командировку в Москву. Нужно прояснить, в конце концов, что и как делать…
Дмитрович возражать не стал — главный инженер должен иметь полное представление о новом задании. Он вызвал секретаршу, подписал приказ, а сам даже не догадывался, по каким таким делам посылает в столицу главного инженера.
Тот же подготовил необходимую документацию, попросил машинистку, которая работала вместе с его женой, перепечатать объемистую докладную записку, позвонил однокурснику и в двадцать два пятнадцать сел на фирменный московский поезд «Беларусь».
В министерстве, знакомясь с планом работ по прокладке линий коммуникаций, он попытался осторожно выяснить, есть ли возможность передать задание, предназначенное их управлению, одному из соседних на Украине или в Литве. Заместитель начальника отдела Цыгулев, усталый, окутанный сигаретным дымом человек, даже руками замахал — работы, мол, всем хватает, вам тоже в следующем году планируется увеличить задание чуть ли не вдвое. Когда Метельский стал объяснять ему, какое направление в последнее время резко и перспективно определилось в их деятельности, Цыгулев на минуту задумался, старательно стряхнул пепел с сигареты о край пепельницы, затем сказал:
— Что-то я вас не понимаю. Дмитрович приезжает — будто про какую напасть говорит про ваши электронно-вычислительные заказы; ты же придерживаешься противоположной точки зрения.
— Моя позиция подкреплена обычной экономической выгодой, рублями, — сказал Метельский.
— Я тоже не против рублей, — краешком губ выпуская табачный дым, ответил Цыгулев, — но нужно же в первую очередь считаться с интересами министерства. А интересы эти — в линиях коммуникаций, ясно?
Такой ответ не удивил Метельского. Разговор с Цыгулевым нужен был более всего как моральное оправдание, как алиби на тот случай, если кто-либо вздумает упрекнуть его в превышении полномочий, в действиях через голову начальства. Цыгулев же в Министерстве связи курирует их и еще несколько западных управлений подобного профиля, так что его мнение можно было фактически считать мнением официальным, и от того, какой акцент сделает в докладе высшим инстанциям Цыгулев, зависело решение министерства но их управлению. И вот Цыгулев высказался, и высказался довольно ясно.
И Метельский, положив в папку свою пространную докладную, направился в Министерство промышленности средств связи, где его ждал один из тех знакомых, с которыми Метельский установил контакты в прошлый приезд. Тому удалось попасть на прием к заместителю министра буквально через час-другой.
Через неделю после отъезда Метельского в кабинете Дмитровича резко и требовательно зазвонил телефон. Звонил Цыгулев.
— Слушай, — сказал он, и Дмитровичу словно послышался в трубке застарелый запах табачного дыма, — до меня дошли слухи, что твой главный инженер вздумал взорвать всю вашу контору. — Цыгулев засмеялся.
Дмитрович промолчал, ожидая объяснений, поэтому Цыгулев продолжал:
— Одним словом, через проверенные каналы мне передали, что Метельский привез докладную записку относительно перевода твоего управления в систему Министерства средств связи. Объясняет он эту точку зрения большой концентрацией специалистов по вычислительной технике, большим количеством заказов. Говорят, записка произвела определенное впечатление. Вот я и звоню, чтоб ты был готов…
К чему быть готовым, он не сказал, однако в словах Цыгулева Дмитрович услышал какое-то недоброе предупреждение, и он встревожился.
— Но это же чистейшей, воды абсурд, — проговорил он так громко, что Цыгулев в Москве, на другом конце провода, поморщился и постарался отвести трубку от уха. — Кто это разрешит, чтоб целое учреждение переводили из одного министерства в другое?
