В переходах же Шлыка с места на место виделась определенная закономерность. Во-первых, они не были связаны с переменой профессии. Как закончил факультет прикладной математики, так и работает уже около десяти лет программистом. Во-вторых, в его перемещениях по службе отмечалась одна особенность: очень часто на новом месте начинал с более высокой должности, чем на прежней работе, однако затем его снова понижали. Значит, подумал Дмитрович, либо специалист никудышный, либо не может ужиться с коллективом.
Программистов и электроников набирал больше Метельский, он же и поддерживал с ними связи, поэтому Дмитрович, сколько ни старался, не мог припомнить этого Шлыка. Он позвонил Кунько и попросил назвать несколько опытных, наиболее квалифицированных программистов, которых можно было взять на заметку в случае, если придется давать особо ответственные поручения. Одним из первых Кунько назвал Шлыка.
«Значит, это, тот самый человек, что и нужен мне», — решил Дмитрович и попросил вызвать Шлыка. Нет, он и мысли не допускал, чтоб использовать кого-либо из подчиненных в недостойных, не очень красивых целях. Держа самого себя в рамках законности, не допуская в собственных поступках нарушений, которые так или иначе могли бы повредить его репутации на службе, Дмитрович требовал того же и от подчиненных. И Шлык нужен был ему сейчас более из соображений психологических, нежели служебно-административных. «Хотя, — поправил себя Дмитрович, — где ты видел служебно-административную деятельность без учета психологии? И если меня заинтересовала неспособность этого самого Шлыка ужиться с коллективом, то так же я должен принимать во внимание способности какого-нибудь общественника и коллективиста — например, того же Кузнецова, парторга отдела. Отдела… Почему прорабский участок Кунько стали называть отделом? Кто его переименовал? Почему не сохраняется официальное название? Почему Метельский допускает искажение принятых в документах названий?»
Дмитрович понял, что теперь его будет раздражать все, что имеет отношение к Метельскому и его нововведениям, и независимо от того, будет или не будет ощущать Дмитрович свою необъективность, разум руководителя, который отстаивает что-то очень нужное, насущно необходимое для учреждения, спокойно оправдает эту необъективность, найдет все новые и новые свидетельства против Метельского, против его замыслов и, разумеется, сторонников. И сейчас интуиция подсказывала ему, что о делах в отделе Кунько, в бригадах электроников и в группе программистов лучше всего можно узнать не от самого Кунько, не от Кузнецова или еще кого-либо из столь же объективно мыслящих, но от человека, который привык смотреть на вещи несколько иначе, чем эти объективно мыслящие, видеть их, ну, скажем, под более острым углом.
— Вызывали? — спросил, входя Шлык.
— Да, вызывал, — подтвердил Дмитрович, внимательно разглядывая человека, которого уже успел изучить по документам и фотографии в личном деле… Невысокий лоб, густые волосы со спадающей на лоб челкой, тонкие губы, небольшие глаза за толстыми стеклами очков. Взгляд настороженный, не очень приязненный. Ждет, как видно, что начальник заведет не слишком приятный разговор, и потому внутренне собрался, подготовился к обороне.
— Садитесь, товарищ Шлык, — сказал Дмитрович и заглянул в листок календаря. — Геннадий Григорьевич, кажется?
Шлык кивнул головой и, по всему, почувствовал себя свободнее, поскольку подобное начало не очень-то смахивало на нагоняй.
— Я вот зачем вызвал вас, Геннадий Григорьевич, — сразу перешел к делу Дмитрович. — Программист вы с солидным стажем, очень хороший специалист, и мне хотелось бы именно от вас услышать кое-что. Нет-нет, не потому, что я не доверяю Кунько или этой новой, как ее…
— Будник, — подсказал Шлык.
— Да, да, спасибо. Вы сами, насколько мне известно, занимали руководящие посты и потому способны дать полную оценку создавшемуся положению.
Шлык молчал, и Дмитрович решил подтолкнуть его, направить в нужное русло.
— Я слышал, что в данный момент у вас не все там в порядке…
Шлык передернул плечами, словно освобождаясь от чего-то лишнего, и горько хмыкнул:
— Будет там хорошо, если…
— Что — если? — подхватил Дмитрович.
— Если нет порядка. Сначала Белячков — полностью пустое место, теперь эта Будник…
— Что, тоже не тянет?
— Почему же? Я так не говорю… Но что может сделать, если сама только что с курсов, если самой еще нужно учиться… Да и дисциплина…
— Рассказывайте, пожалуйста, Геннадий Григорьевич, — мягко попросил Дмитрович. Он с интересом слушал Шлыка, и тот это заметил. Шлык подумал, что начальник обеспокоен положением в группе, если сам начал заниматься ею. Наверно, у него есть какие-то планы, связанные с ним, со Шлыком, если вызывает его на откровенность, поэтому следует использовать момент и заодно рассчитаться со всеми, кто радовался, что руководителем назначили не его, а Антонину, и кто считал справедливым подобное решение.
