В двухкомнатной квартире актера было довольно шумно, много курили, обменивались остроумными замечаниями и щедро смеялись. Кто-то играл на гитаре. Антонине говорили комплименты и по поводу ее профессии, и внешности, приглашали танцевать и во время танцев слишком плотно прижимались, но она терпела, не решаясь нарушить принятый тут стиль, характерный для любой богемы. Вилен быстро опьянел и все спрашивал, интересно ли ей, она согласно кивала головой и видела, что антиподистка и кинорежиссер закрылись в другой комнате, хотя все старались этого не замечать; девушки с распущенными волосами запросто садились на колени к поэтам и брали сигареты из их губ, затягивались и с томным наслаждением пускали под потолок сизый дым.
Антонина сказала Вилену, что ей пора домой, он попытался отговорить ее, однако она настаивала на своем, тогда и он набросил пальто, пошел провожать. Она остановила такси, распрощалась с Виленом и больше никогда с ним не встречалась, потому что разгадала его желание оправдать нетребовательность к себе, за словами и возвышенной риторикой спрятать душевную пустоту и лень, изнурительную тягу к позерству.
Улетучилось увлечение театрами и музыкой, но и лаборатории тоже не могли дать ей прежнего удовлетворения. Меж тем однокурсники, в особенности «гении», с годами избавляясь от чванства и былой спесивости, все более углублялись в избранные для тщательного изучения темы, завоевывали призы и дипломы на студенческих конкурсах и олимпиадах, начинали поговаривать о диссертациях — и вот тебе, дипломную работу Генки Королева рекомендовали к защите как кандидатскую; она же, Антонина, хоть и не блестяще, но все же состряпала средненький диплом, получила направление на завод, в отдел, где занимались сверхвысокими частотами.
Но все это уже не имело существенного значения: она встретила Алексея, и все ее чувства, все мысли были отданы ему, только ему, большой и первой ее любви…
И вот как все получилось. Где она теперь, любовь? Правда, нашла интересную работу. Не считаешь минуты, пока кончится рабочий день, пришла — и словно подхватило какое-то течение… Сейчас многое ее тревожит, волнует сердце, возвращает к былым девичьим годам, но нужно ли ей это?..
Спать, спать, ни о чем не думать, отдохнуть от мыслей, от которых разламывается голова… Но как тут заснешь? В тишине, во мраке, как тени дня, приходят разные тревоги, подушка вся скомкана, жарко, хотя форточка открыта, и Антонина смотрит за окно в облачное, розовое от городских огней ночное небо, а сон где-то далеко от нее — может, с Алексеем…
…Так, возможно, правду говорил Вилен, что только в будущем, далеком и неверном, люди смогут управлять чувствами, воспитывать, их в согласии с благородством, умом и красотой? И всю жизнь, от юношеских розовых мечтаний до последнего часа, можно будет находить общий язык с любимым человеком, и любовь подружится наконец с разумом, со счастливой раскованностью отношений, со всем остальным миром и станет не ярмом, а теплым, бережно-ласковым течением, что поднимает над землей и несет вверх, к высотам совершенства и красоты?..
Утром мама успевает приехать, когда Антонина еще дома. Она на пенсии, отвыкла ездить по утрам, поэтому сразу же начинает жаловаться на тесноту и давку в автобусах, на долгую дорогу, и Антонина чувствует себя виноватой перед ней — зачем заставлять человека терпеть неудобства?
— Ты бы не приезжала так рано, — говорит она.
— Вчера же тебя не дождалась — все на работе пропадаешь. А нужно поговорить. Вчера отобрала несколько рубашек Алексея — может, перешить Владику… Да и опять же — что варить…
— Я все оставила на кухне. И записку написала.
Мама ворчит, покряхтывает, снимая ботинки, — возраст, да и раздалась в ширину на пенсии, — идет в чулках, переваливаясь, будто утка.
— Надень тапки, вон стоят…
— Да жарко… Я о чем хочу тебя спросить… У тебя с Алексеем, как видно, не очень.
— Ну и что же — разойдемся, и все.
— Ты не шути. Разойдемся… Какой бы ни был, а отец детям…
— Значит, ты против?
Она испытующе посматривает на Антонину, проверяя, насколько серьезно говорит с ней дочь, наконец успокаивается, однако на всякий случай высказывает свое мнение:
— Конечно, против. Двое детей — не шуточки. Пусть даже еще раз выйдешь замуж, но найдешь, ли кого-то лучше Алексея? Они теперь, мужчины, все ветром подбиты.
— Да успокойся, мама. Пока что никаких перемен. Только Алексей надолго уехал.
— И пускай. Пускай поскучает без тебя. Ты только смотри не распускайся.
— Скажи лучше, как там у вас? Как отец, Лёник?
— Что им? Лёнику с родителями живется как у Христа за пазухой. И дети присмотрены, и дом в порядке. Его Нинка вон какая гладкая, будто телка. А отец бросать работу не хочет.
— Ну ладно. Я побежала.
