— Родители подарили на Рождество. Но я и так много двигаюсь на работе, у меня нет сил ходить ещё и в спортзал, — прошло шесть месяцев с тех пор, как ты получила подарок, и до сих пор им не воспользовалась.
Леви оглядывается. Он ещё не решил, нравится ли ему это, но он не поднимает шума и не ругается, когда ты водишь его между разными тренажерами и рассказываешь, как ими пользоваться.
— Занимайся. Я пойду на беговую дорожку, — говоришь ты, похлопывая его по спине. Леви на секунду задумывается, после чего кивает.
Спустя полчаса он уже вошел во вкус. Похоже, его тело жаждало этого — немного тренировок и адреналина. Ты бегаешь на беговой дорожке, лениво наблюдая, как он напрягает и изнуряет своё тело до предела.
Судя по всему, он всё-таки военный. Должно быть, большую часть своей жизни он держал своё тело в форме. И теперь ему есть чем заняться, когда тебя нет дома. Ему не обязательно всё время сидеть взаперти в твоей квартире.
Ты вспоминаешь вчерашнюю дискуссию. Леви всё воспринял нормально. Гораздо лучше, чем ты думала. Особенно для того, кто, предположительно, родом из мест, где подобные вещи, не одобряются.
Твои мысли обрываются, когда ты чувствуешь, как твой мобильный телефон вибрирует в кармане. Остановив беговую дорожку, смотришь.
— Ты можешь говорить?
Это Маркус. Итак, после месяца молчания он, наконец, хочет поговорить по-взрослому о том, что произошло. Ты отвечаешь простым «да».
— Я рядом, можно мне подойти?
Ты смотришь на Леви, который избивает боксёрскую грушу. Ты не можешь оставить его здесь, а ведь он так поглощён своими упражнениями, что тебе не хочется его прерывать. Не сейчас, когда он наконец делает то, что ему нравится.
— Я в спортзале возле своего дома. Мы ходили сюда пару раз. В тот, что рядом с «Макдоналдсом». Мы можем встретиться на стоянке?
Таким образом, тебе не придётся оставлять Леви или просить его уйти. Ты можешь выйти, поговорить и вернуться. Сомневаешься, что разговор будет долгим. Зная Маркуса, он скажет что-нибудь вроде «Э-э, извини, наверное».
Маркус подтверждает, что будет на месте через несколько минут. Ты не говоришь Леви, куда идёшь. Он большой мальчик, сможет справиться сам.
Немного вспотевшая ты выходишь на улицу. Воздух горячий и влажный, не совсем приятный для человека после тренировки. Ты убираешь с глаз несколько прядей волос, выбившихся из высокого хвоста, и нетерпеливо оглядываешься.
Маркус приходит через несколько минут, как и обещал. Он неловко машет тебе издалека. Останавливается перед тобой и переминается с ноги на ногу. Его взгляд опущен, он явно смущён. Ты выжидающе смотришь на него. Маркус всё такой же высокий, каким ты его помнишь. Его каштановые волосы растрёпаны так, как раньше. И кожа такая же загорелая.
— Итак, э-э… — начинает он. Ты сразу же замечаешь что-то странное в его поведении. — Можешь оставить мои вещи себе или выбросить. Они мне больше не нужны.
Ты слегка хмуришься.
— Ладно? — ты не упомянула, что в твоём доме живет невысокий ворчливый старик, который взял на себя смелость воспользоваться одеждой Маркуса.
— И… — он держит паузу дольше, чем обычно. Тогда ты понимаешь, что происходит.
— Ты пил, — говоришь ты ему. Это объясняет несколько вещей. Например, то, почему он вдруг решил прийти и поговорить после того, как избегал тебя в течение месяца. Ты вздыхаешь.
— Что? Ах да, кажется, вчера вечером я гулял с ребятами, — смущённо подтверждает он. Слегка покачивается на месте, где стоит. Ты ведь знаешь, какой он. Когда Маркус пьёт, он действительно напивается изо всех сил. Он из тех парней, что ездят по магазинам на тележке, покупают пятнадцать «Биг-маков» и уверяют всех, что не пьяны, если кто-то говорит об обратном.
И тебе действительно не хочется иметь с этим дело прямо сейчас.
— Хорошо, Маркус, — начинаешь ты и кладёшь руки на бёдра. — Ты всё ещё пьян. Почему бы тебе не позвонить мне, когда протрезвеешь, и тогда мы сможем нормально поговорить?
Он не жестокий и не злой, когда напьётся. Просто с ним очень, очень трудно договориться.
— Да брось, — бормочет он. — И это ответ, который я получаю после того, как ты вышвырнула меня в одном нижнем белье?
— У тебя хватило наглости подцепить какую-то цыпочку и привести её в мой дом. Ты даже не потрудился скрыть это и не повёл её к себе, — говоришь ты ему. Голос становится ледяным с каждой секундой.
— Ну, твой дом был ближе, и я знал, что в тот момент ты работала. А она была так нетерпелива!
Пьяный Маркус совершенно не мог фильтровать то, что говорит.
— Как любезно с твоей стороны, — фыркаешь ты. — Ты мне всё расскажешь, когда протрезвеешь. Я просто жажду услышать все подробности!
Ты поворачиваешься, чтобы уйти, но вдруг останавливаешься, как вкопанная.
Ты должна была предвидеть, что Леви слишком наблюдателен, чтобы не заметить, как ты ускользнула. А теперь он стоит у тебя за спиной, скрестив руки на груди, с непроницаемым, как всегда, взглядом. И он стал свидетелем вашей драмы с Маркусом.
— Леви, — вздыхаешь ты и подходишь к нему. Тот поднимает бровь.
