Григорий усмехается, почувствовав мою ногу на своем паху, и слегка расставляет колени. У него эрекция, причем, непроходящая, а у меня уже промежность ноет от наших частых сношений.
Улыбаюсь:
– Это безумно льстит, но я хочу проверить твой чемодан.
– Зачем?
Ты, может, принимаешь какие-то препараты? Надо посмотреть на побочное действие. У нас так-то разница в возрасте, да ты и сам говорил, что не мальчик. Я переживаю.
– Вот сейчас было обидно, – прицокивает он языком.
– Моя обида будет сильнее. Сначала так затрахать, а потом бросить…
Опускаю ногу и придаю лицу максимально серьезное выражение. Хотя о каком «серьезно» может идти речь? Я влюбилась, без памяти. Таких чувств к Мише я не испытывала. Никогда. И поняла это не так давно. Говорят, все познается в сравнении? Похоже, это действительно так.
Шахов улыбается, глядя на меня. Неужели я вывела этого робота-трудоголика из строя? Григорий ни разу не открыл ноутбук на острове, куда мы приехали «отдыхать».
– Расскажи о своем самом ярком детском воспоминании, – перевожу тему в нейтральное русло, иначе мы сейчас и впрямь уйдем из ресторана, не поужинав.
Шахов делает долгую затяжку.
– Мне было шесть. Мать меня в Калининград привезла. Отдыхали мы с какой-то из ее подруг, у той был сын немногим старше меня. Сергей плавать умел, а я нет. Это подстегнуло. И вот тогда получилось, – улыбается он. – Наверное, это было первое осознанное чувство победы. Я понял, что все в моих силах. Потом была драка. Когда уложил противника на лопатки, я испытал похожие ощущения. Они стали своего рода наркотиком. А у тебя?
Приятно, что Григорию интересно узнать про самое яркое воспоминание из моего детства.
– Оно не такое эмоциональное, как у тебя. Все куда спокойнее. Бабушка забирала меня из школы в начальных классах. Если погода стояла теплая, мы долго гуляли. Часто ходили по новым местам, и я с упоением ждала окончания уроков и момента, когда она за мной придет.
Мою речь прерывает появление официантки. Пока она расставляет наши блюда, я, не удержавшись, смотрю на ее татуировку. Меня никогда не привлекали отметины на теле, но, возможно, скрыть шрамы на руках, если операция не поможет, впоследствии захочется.
– Детские воспоминания, которые первыми приходят на ум, многое говорят о человеке. По крайней мере, ты сам сказал, от чего в тебе просыпается азарт и какие события повышают твою уверенность в собственных силах.
– О чем же тогда говорят твои воспоминания? – Вопрос Шахова звучит с иронией.
– О доверии.
Григорий громко хмыкает и берет нож.
– Сейчас я тебе доверяю. Хотя вначале этого не было. Наша первая близость стала для меня стрессом…
Шахов нарезает сочный стейк на небольшие куски и поочередно отправляет в рот.
– Ты видел, в каком расшатанном я была состоянии, но все же склонил меня к сексу…
– Ты знаешь, как преодолевать стресс? – спрашивает он, прожевав.
– И как же?
– Во-первых, выплеснуть эмоции. Очевидно, что истерику в тот вечер ты бы не закатила, но оргазм – неплохая ей альтернатива. Ну и решение в конце концов пришло: тебе понравилось и ты стала моей любовницей.
– Мой мозг иногда за тобой не успевает. Многое приходится додумывать.
– А ты спрашивай, Агния. На все, что по существу, я отвечу.
– Тогда я хочу знать, кто заказчик моих уродств. – Поднимаю правую руку и демонстрирую свои шрамы.
Ну вот, теперь точно можно считать, что флер романтичности и сексуальности этого вечера сошел на нет.
– Твои предположения. – Григорий бросает на меня короткий взгляд.
– Варианта два. И ты знаешь, о ком я. Еще меня интересует, как так получилось, что ты избил моего бывшего мужа, а он написал на тебя заявление. Что ты собираешься теперь делать? Ответы на эти вопросы ты тоже знаешь. К тому же не наблюдаю у тебя никакого стресса. Ты спокоен, как удав.
– Оригинальный подход. Издалека решила зайти? Я тебя недооценил.
– Про детство было спонтанно, но выводы я делать умею.
Григорий открывает рот, собираясь что-то ответить, и явно «по существу», но его телефон подает признаки жизни. Шахов сбрасывает звонок, но следом ему приходит сообщение. И не одно, а несколько. После чего его сотовый переключается в беззвучный режим и оказывается на столе дисплеем вниз. Спрашивать, что случилось, бесполезно – сто процентов не скажет.
– Кто это сделал? – повторяю вопрос, не сводя с Григория внимательного взгляда. – Если бы это был мой бывший муж, ты бы так и сказал, правильно? Выходит, это Полина?
– Агния, что тебе даст эта информация? – Шахов явно старается разрядить обстановку мягким тоном. – Новый стресс и переживания? Сейчас ты в безопасности, с тобой ничего плохого не произойдет, а человек, который тебя обидел, понесет наказание. Частично уже понес.
– Не это я хочу услышать…
– Других ответов у меня нет.
– Это и есть твое «по существу»?
– Я дал вполне развернутые ответы.
Внутри закипает негодование. Что я там говорила про доверие? Кажется, придумала себе что-то. Шахов не воспринимает меня всерьез. Удивительно, что несколько минут назад я собиралась уйти из ресторана и снова заняться с ним сексом. Сейчас Григория хочется убить!
