Поезд трогается и первые несколько километров ежеминутно окунается в полумрак туннелей. Поверх них дорогу пересекают многочисленные автострады. Справа увенчанное исполинским белым крестом на вершине холма проплывает кладбище-парк Форест Лоун. Слева вплотную к путям подходят холмистые отроги Санта-Моники. Мимо окон проносятся прижавшиеся к земле заводские корпуса, авиационные ангары, железнодорожные склады.
В Четсуорте долина Сан-Фернандо кончается, редеют и застройки. Справа от дороги в предгорьях Сан-Габриэль замечаем свежевыкрашенные белые изгороди. Они то круто поднимаются по холмам, то плавно уходят вдаль. То здесь, то там однообразие растительного покрова, состоящего из желтоватой, полувыжженной солнцем травы, нарушают редкие рощицы из дуба и сероигольчатой сосны. Отдельными пятнами выступают заросли вечнозеленого карликового дубка. Кое-где попадается удивительная юкка с мохнатыми лапами на концах ветвей. Ее ствол по форме напоминает ветку коралловых полипов.
Из-за холма появляются жилые постройки. По яркости раскраски они не уступают ни соломенной желтизне травяного покрова, ни лазурной голубизне калифорнийского неба. От фермы по склону спускается группа всадников в ковбойских шляпах. Перед нами ранчо кинозвезд, их загородные усадьбы. Ранчо проносятся перед нами как последний отблеск Голливуда. Далее вдоль дороги тянутся обширные плантации цитрусовых и лимской фасоли. Кое-где из земли торчат нефтяные вышки и безмолвно работающие качалки. Отсутствие поблизости людей особенно «очеловечивает» эти, предоставленные самим себе механизмы. Нам они кажутся странными живыми существами.
После Вентуры железная дорога выходит на побережье. Слева, шумно ударяясь о прибрежные скалы, пенятся зеленоватые волны океана. Справа почти лишенные растительности желтовато-красные глыбы прибрежных гор.
В этом году в Южной Калифорнии особенно сильная жара. По словам проводника, вот уже десять месяцев не было дождя. Такого засушливого года калифорнийцы не припомнят на протяжении тридцати лет. Уже начало октября, а солнце жарит немилосердно. В нашем вагоне первого класса, однако, относительно прохладно, работает охлаждающая воздух установка.
Но вот горная цепь постепенно отступает в глубь территории, уступая место изумительной по красоте прибрежной равнине. Сквозь лес финиковых пальм просвечивает белизна жилых строений, покрытых красными черепичными крышами. Впереди по ходу поезда наше внимание привлекает возвышающийся над всеми домами испанский храм с двумя симметричными башнями.
Перед нами старинная Санта-Барбара — популярнейший курорт Калифорнии.
Поезд останавливается, и мы выходим из вагона, чтобы хоть немного поразмяться и подышать свежим морским воздухом. Солнце только недавно показалось из-за гор, и их западные, обращенные к океану склоны еще затемнены собственной тенью. Это усиливает контрасты красок: с одной стороны, безбрежная синева океана, с другой — ослепляющий диск солнца на фоне яркой голубизны неба. Ниже темная, почти черная полоса горных склонов, переходящая в сочную зелень пальмового сада с ярко-красными пятнами черепичных крыш. Минут пять мы стоим как завороженные, не в состоянии оторвать глаз от чудесного зрелища.
Раздается предупредительный свисток паровоза. Одиннадцать минут стоянки истекли. Мы поднимаемся в вагон и долго смотрим в окно, стараясь запечатлеть в зрительной памяти изумительную картину природы.
Дальнейший путь более однообразен. Некоторое время мы продолжаем ехать по берегу, затем отклоняемся вглубь. К северу от местечка Сёрф, недалеко от дороги замечаем громадных размеров щит с надписью «Ванденбергская военно-воздушная ракетная база». Поодаль какие-то сооружения, напоминающие металлические скелеты строящихся зданий. Может быть, это все та же любовь к сенсациям, а может быть, желание внушить уважение к мощи США. Нам одинаково кажется наивным и то, и другое.
Ровно на полпути между Лос-Анжелесом и Сан-Франциско лежит городок Сан-Луи Обиспо. Внешне он мало чем примечателен. Вспоминаем, что в 1959 г. здесь останавливался Н. С. Хрущев, выходил на перрон, разговаривал с окружавшими его жителями. Стараемся реально представить себе всю картину этого волнующего события. Сейчас перрон пуст, и весь город кажется немного сонным.
Далее нас уже прочно отделяют от океана абсолютно голые, обтесанные глыбы невысоких гор Санта-Лючия. Полотно дороги идет параллельно узкой реке Салинас. По обе стороны от полотна обширные поля под овощами. На некоторых из них недавние следы уборки. Правильными рядами тянутся фруктовые деревья. Вот мы въезжаем в зеленое море посадок незнакомой нам культуры. Внешне это низкие, довольно пышные, ярко-зеленые кусты, расставленные на расстоянии полуметра друг от друга. От проводника узнаем, что это артишоки.
