После ужина, когда, по-видимому, пропала всякая надежда на выезд, пришел “банто” (швейцар) с вестью, что пришла “Коорай-мару” и немедленно снимается в Отару... Лучшего ожидать было нечего, я быстро собрался и в сопровождении почти всех взрослых христиан и хозяина гостиницы, при свете нескольких бумажных фонарей (“чео-цин”), направился на пристань. Около семи часов я уже сидел на рогожке в кормовой части парохода; рядом со мной несколько рабочих, довольно конфузливо предоставлявших мне больше простора. Помещение было тесное и низкое, а пароход маленький. Что будет с нами, если на море качка?.. К счастью, недолго мне пришлось пробыть на нижней палубе. Я вышел наверх, на свежий воздух. Было темно. Пароход сильно кренило ветром, на палубу летели брызги. Холодно и сыро. Со мной разговорился один из помощников капитана и обещал перевести меня в Иванай в рубку на верхней палубе, где освободится место. До Иванай всего два часа ходу, я так и остался наверху. Помощник капитана имел некоторое знакомство с христианством или, точнее, с миссионерским делом. Какая-то его родственница училась в миссионерской школе. Весьма-де полезно отдавать девиц на воспитание в миссию, они делаются “отонасику” (смирными). Японец со своей точки зрения был вполне прав: ему нужна смирная жена, нужно, следовательно, христианство. Как часто и среди нас слышны разговоры о полезности христианства! Как часто высчитывают разные заслуги христианства перед культурой, нацией, и этим хотят доказать, что люди должны хранить христианскую религию, поддерживать церковь. Не замечают люди, что этим они только унижают христианство. Христианином можно и должно быть только ради Христа, иначе христианство — самообман и лицемерие, иначе в нем нет смысла.
11 октября. Спалось очень плохо в будке. Было холодно. А потом качка с ее последствиями... Тем более, что не один был я в рубке... Но в 6 с половиной утра мы, как бы то ни было, входили на рейд в Отару.
В 10 часов я уже поехал из Отару по железной дороге на Муроран, тем самым путем (на Саппоро), где проезжал полтора месяца назад. Окрестный вид переменился с тех пор. Высокая трава, покрывающая равнину, тогда зеленая, теперь
побелела, как нива, лес раскрасился в разные цвета, дубы краснели, оригинально выделяясь на бело-желтом фоне. К довершению всего, весь день небо застилала какая-то мгла, серовато-коричневая, и солнце смотрело сквозь нее красным шаром, придавая всему странное освещение. Только родные наши березки зеленели в этом фантастическом красно-желтом царстве. Я долго смотрю на низменную площадь Поро-муй, где наводнение было особенно велико и опустошительно. Здесь много народу погибло, пострадал и наш патриарх Евгений Сабанаи с его родом.
Вечером в 8 часов я был в Мороран, а в 9 с половиной на “Цуруга-мару" мы вышли в Хакодате. Море было, как зеркало, судно не шелохнется. Ночь теплая, лунная. Только мгла спустилась теперь густым туманом, и мы шли самым тихим ходом.
12 октября.. Часов в семь утра были уже в Хакодате, с удовольствием опять любуясь его оживленным рейдом. Скоро я подходил к дому нашей миссии. Все было по-прежнему тихо, так же задумчиво темнели знакомые каштаны, так же под сенью их ютилась наша старая церковь.
1. Детство и учебные годы архиепископа Николая
В конце XVIII и начале XIX века над необъятным простором русской земли из Саровской обители воссияла звезда преп. Серафима. В преподобном наше поколение чтит величайшего святого древней и новой Руси. Еще при жизни преподобного, 19 октября 1829 г., на северной окраине России в селе Суре, Пинежского уезда, Архангельской губернии родился в семье причетника будущий батюшка о. Иоанн Кронштадтский. Ему дано было свыше стать великим угодником Божиим, явившим в миру священническую праведность, питаемую опытом евхаристии и духовничества. А через несколько лет в глухом селе Березе, Белевского уезда, Смоленской губернии в скромной семье диакона Дмитрия Касаткина родился 1 августа 1836 г. второй сын, будущий архиеп. Николай, нареченный во святом крещении Иоанном в честь Предтечи и Крестителя Господня. Младенцу тоже дано было Господом явить себя светочем православия, возжженным Русской Православной Церковью на далеких островах Японии.
Нерадостно было его детство: лишившись 5-летним ребенком матери, он испытал беспросветную нужду и горе сиротства. Ранние скорби и лишения закалили ребенка, выработав в нем силу воли и выносливость, развив и горячую религиозную настроенность. Ваня Касаткин привлекал к себе окружающих живым умом, одаренностью, общительностью. Непоколебимая вера в Бога и сила воли были залогом преодоле-
