христиански. Его можно бы и крестить, если бы о. Николай мог почаще здесь бывать. Христианского имени у оглашенного не было. Я дал ему маленькую иконку св. Андрея апостола и назвал его Андреем. Бог даст, наш Андрей будет хорошим христианином: есть кому воспитать его на первых порах.
Пошли обедать в гостиницу, старуха-хозяйка, улыбаясь и что-то шамкая, провела нас в комнатку. На стенах рисунки — изображения Будды. На почетном возвышении в углу курильница и “какемоно” с тем же Буддой. Все это, однако, не уменьшило нашего аппетита, а рис — попросту сваренный, да еще пополам с ячменем, оказался очень вкусным. Некультурность нашей старухи сказалась тем, что она не хотела взять с нас “чадай” (на чай).
Распростившись с христианами, мы отправились в Суцу, куда и прибыли часов в пять вечера и до глубокой ночи провели время в разговоре с христианами.
Между прочим порешили вопрос о моем дальнейшем путешествии. В воскресенье, 9 числа, здесь будет пароход “Ура-то-мару”, который пойдет в Хакодате с заходом в Есаси. В последнем есть небольшая община христиан, необходимо, если бы было удобно, их посетить. Поэтому, не теряя времени, завтра же едем в Куромацунай, где тоже есть христиане. В субботу ко всенощной возвращаемся сюда, утром в воскресенье — крещение двоих детей, потом о. Николай остается здесь, а я отправляюсь далее.
В Есаси хотелось выйти на берег, хотя едва ли бы увидел христиан. Место это замечательное по своей ненависти к христианам. Город домов тысячи в три, все больше из провинций Kara, Ициго; буддисты самые закоренелые. Богачи-фанатики держат весь народ в своих руках и управляют им, как хотят. У христиан никто не покупает, домов не отдают в наем для церкви. Даже зайти в христианскую церковь (т. е. в квартиру катехизатора) нельзя: сейчас пристают с распроса-ми, зачем ходил, не учение ли хочешь слушать; при дальнейшем подозрении в симпатиях к христианству последует наказание. Такая сила общественного мнения и обычаев объясняется в этом уголке Езо тем, что здесь японцы поселились уже очень давно, освоились почти как в собственной Япо-
нии, американская свобода личности, свойственная колониям с пришлым населением, здесь уж утратилась. Поэтому в Есаси христианами делались или совсем пришлые люди, или независимые в своем существовании от торговли и околодка: чиновники, полицейские и т. п. Принимали, конечно, и тамошние торговые люди, но потихоньку. Кто из них не хотел лукавить и скрываться, те должны были переселиться в другое место: мироеды здесь не дали им возможности оставаться с христианством. Один из здешних (Суцу) христиан принял крещение в Есаси. Накануне вечером, выдумав какой-то предлог, ушел он из дому в церковь, ночью скроил и сшил себе .белое крещальное кимоно. Еще более скрывались с иконами. О.Николай и катехизатор сильно меня отговаривали выходить на берег в Есаси и, особенно, разыскивать там христиан: это-де повредит их торговой репутации и пр. (Впоследствии я узнал, что тамошние христиане, напротив, рады были видеть нас с “симпу” и очень печалились, когда их мы объехали).
В прежнее время в Есаси была церковь, был катехизатор, была и метрика. Теперь там дома четыре христианских, живут кое-как, многие из них в вере ослабели. Метрика, церковная икона и остальные вещи находятся у одного христианина, жена которого и семья язычники. Что же будет, если этот христианин умрет? Нехорошо, если метрика попадет в руки язычников. Уничтожить ее неловко: изгладится-де имя церкви города Есаси. Лучше взять священнику к себе: записывать и дома можно.
Таким образом, и в Есаси повторилась история Суцу: с падением города пала и церковь. Хорошо еще, что там не поторопились построить большого "квайдоо”, как в Суцу. По крайней мере, не видно следов прежнего величия, не стоит заброшенным много нашумевший церковный дом.
Куромацунай
