ния в будущем всех препятствий на пути проповеди архи-еп. Николая. Нелегки были и юношеские годы Вани, будущего архиепископа Николая. Окончив первым духовное училище, мальчик поступил в Смоленскую духовную семинарию. Как вспоминает сам Владыка Николай, железных дорог тогда не было и, не имея денег на подводу, он вынужден был с другими беднейшими семинаристами тащиться пешком по трущобам более 150 верст, чтобы попасть в стены семинарии. Нелегка была и жизнь в “бурсе” при холоде и голоде, грубом отношении окружающих. Суровая семинарская жизнь еще более закалила одаренного юношу. По окончании семинарии первым в 1856 г., он был отправлен на казенный счет в Петербургскую Духовную Академию, где тоже выделялся своими способностями и был предназначен к оставлению при Академии и профессорской кафедре. Однако ученая карьера не привлекала молодого человека. Его жизненный путь определился свыше Промыслом Божиим.
Ни студентам-товарищам, ни профессорам Академии, ни будущему архиеп. Николаю не являлось и мысли об апостольском подвиге, который совершил впоследствии. Эта далекая языческая страна, до объявления там свободы христианской проповеди, мало была известна даже образованным кругам России. По признанию Владыки, влечение проповедовать в Японии возникло случайно, при чтении попавшейся ему книги путешественника и мореплавателя конца XVII и начала XVIII века, капитана флота Василия Головнина. Головнин, однажды путешествуя на шлюпке в поисках воды для корабля, причалил к японскому острову, был схвачен стражей, бежал и скрылся близ берега в рыбачьей японской семье. Снова пойманный, он пробыл два года в плену. Наконец, в Токио он смог через голландского матроса объясниться и был освобожден. Вернувшись на родину, Головнин написал свои “Воспоминания”. Эта книга произвела сильное впечатление на студента Касаткина, особенно любовь очери рыбака к беглецу. Он подумал, что в народе, не знавшем Христа и столь близком к Нему в отношении к ближнему, будет ценна проповедь Евангелия. В 1860 г. вернулся из-за болезни из Японии настоятель консульской церкви в Хакодате о. Махов. Святейший Синод предложил вакансию оканчивающим студентам
Академии, с пожеланием насаждения среди японских язычников православной веры. Были желающие ехать женатыми, но это не подходило. Чтение бумаги из Синода не произвело на Ивана Касаткина впечатления, и он спокойно пошел на всенощную в академический храме где его души коснулся зов Божий и созрело решение ехать на проповедь Евангелия японцам с принятием монашества, о чем он раньше не думал.
Ректор еп. Нектарий одобрил этот порыв и, с благословения Петербургского митрополита, 24 июля И. Касаткин был пострижен в академическом храме в монашество с именем Николая, 29 июля рукоположен иеродиаконом и 30 июля иеромонахом. Напутствуя его, еп. Нектарий сказал, что с крестом подвижника он должен взять посох странника, с подвигом монашества ему предстоят труды апостольства.
Иеромонах Николай не смущался дальним и чрезвычайно трудным путешествием. Выехав из Петербурга 29 июля 1860 г., он заехал проститься с родными и пустился в путь через Казань. В Японию он ехал по Сибири 2000 верст, трясясь в. кибитке и подвергаясь многим лишениям. В конце сентября он прибыл в Николаевск-на-Амуре, где зазимовал, так как плавание по морю прекратилось. В Николаевске начинающий миссионер встретился со знаменитым просветителем Сибири еп. Камчатским Иннокентием (Вениаминовым), будущим митрополитом Московским. Последний в течение зимы многому научил своего собеседника, почерпая из своего богатого миссионерского опыта. Видя бедную, скромную рясу иеромонаха, еп. Иннокентий сказал ему, что на азиатов-язычников миссионер должен прежде всего подействовать своим представительным видом. Еп. Иннокентий купил хороший бархат и сам выкроил из него рясу о. Николаю. Он указал также, что проповедники Христа в Японии не могут не носить наперсного креста, и возложил на будущего миссионера бронзовый крест, полученный за участие в Крымской кампании. С открытием навигации о. Николай отбыл на военном судне “Амур” к своему назначению и в Хакодате прибыл 20 июня 1861 г., после почти годового путешествия.
