— Вот поэтому мы и не водим народ домой, Рай.
— Ну да, накосячил я! — сказал он ей. — Как и ты, когда не рассказала мне о пицце. Ты вообще-то исследователь, но забыла упомянуть одно из самых популярных блюд в Британии двадцать первого века. Да и не шибко хорошо ты справилась с модой этого века! Мне надо было носить свитер с капюшоном!
— Хватит цапаться, — спокойно произнес Бен, а потом посмотрел на меня. — Расскажи мне, что тебе известно.
Я бросила взгляд на Райана.
— И не смотри на него, — сказал Бен. — Райан не ждет, что ты будешь лгать, чтобы его выгородить. Он понимает, мы должны знать, насколько много тебе известно, чтобы поступить правильно.
Я тяжело сглотнула, стараясь рассчитать, как много или, наоборот, мало, мне стоит сказать. Я не хотела, чтобы Райан оказался в еще худшем положении. Но при этом я не хотела причинять вред и себе.
— Я знаю, что вы из будущего, а здесь вы за тем, чтобы изменить историю. Я знаю, что вы не хотите, чтобы Коннор открыл Эдем.
Бен кивнул. Выражение его лица невозможно было понять.
— Что еще тебе известно?
— Ничего особенного. Райан не вдавался в детали. Я знаю, что паразиты с Эдема разрушают экосистему Земли. Знаю, как важно, чтобы ваше задание увенчалось успехом.
— Ты знаешь, что произойдет, если нам не удастся выполнить задание?
Я снова взглянула на Райана.
— Смотри на меня, — сказал Бен.
— Умрут миллиарды людей. Планета может погибнуть.
Бен задумчиво кивнул.
— Он рассказал тебе еще что-нибудь?
Я покачала головой.
— Рай? — спросил Бен.
— Думаю, это все, — тихо ответил тот.
Бен снова обернулся ко мне.
— Как долго ты знаешь?
Я задумалась. Казалось, что прошло столько времени.
— Около шести или семи недель.
— А ты как долго знаешь, что она знает? — спросил он у Райана.
— Около шести недель.
— Шесть недель! — Бен впервые повысил голос. — Тебе шесть недель известно, что у нас серьезные проблемы, но мне ты не рассказал.
— Она ничего не расскажет. Ей можно доверять.
— Возможно. Но можно ли тебе доверять? Это не игра, Райан. Это тебе не каникулы в прошлое, где ты сможешь познакомиться со знаменитостью и погулять с симпатичной девушкой, прежде чем вернуться домой, к прежней жизни. От этого все зависит. Прошлое, настоящее, будущее.
— Я знаю, что облажался.
— Ты такой юный, — сказала Касси. — Не смог держать в голове только конечную цель. Ты позволил себе увлечься девушкой из двадцать первого века, а потом проводил с ней почти все свое время вместо того, чтобы работать над Коннором, что и должен был делать.
— Все не так, — сказал Райан, повышая голос. — Я знаю, что налажал! Я не должен был приводить ее домой и позволить найти книгу. Но я так сделал и она нашла. И я не трачу зря время с ней. Она важна.
— Да что ты? — сказала Касси. — Я думала, твои инструкции были достаточно просты: подружиться с Коннором Пенроузом и убедиться в том, что он не откроет Эдем. Не помню что-то я той части, где говорится про обжимания со старшеклассницей.
— Мы с ней не обжимаемся.
Смех Касси был острым, как бритва. На периферии своих чувств я ощущала биение, в такт своему сердцу. Бум-бум бум. Бум-бум бум. Я набрала полный рот холодной воды.
— А как ты это назовешь, Райан? — спросила Касси. — Влюбленностью?
— Эдем — не просто старшеклассница. Она — девушка, в которую влюблен Коннор. Его лучший друг. Та, которая разобьет ему сердце. Та, с которой он поссорится перед тем, как открыть Эдем.
Касси посмотрела на меня, а затем перевела взгляд обратно на Райана.
— И как, интересно, твоя влюбленность в нее нам поможет?
Райан сжал зубы и бросил взгляд на меня. Я ждала, пока он заявит, что не влюблен в меня.
— Она мне помогает. — И он начал объяснять, что мы придумали план того, как заманить Коннора на выпускной и заставить его потратить все деньги на игровую приставку.
— И тебя ни разу не посещала мысль включить эту информацию в свой ежедневный отчет? — спросил Бен.
— Конечно, я думал об этом, — нахмурился Райан. — Но волновался, что если я скажу что-нибудь, она попадет в опасность при зачистке.
Касси и Бен переглянулись.
— Он нарушил Первый Закон Временной Целостности, — сказала Касси. — Ты знаешь, что это значит.
Часы на стене пробили восемь.
— Мы можем в следующий раз договорить? — встала я. — Мне нужно идти.
— Сядь, Эдем, — сказал Бен. — Думаю, тебе стоит услышать всю историю.
Бен сварил свежий кофе и заказал пиццу. Головная боль, которая уже пару часов маячила на задворках сознания, расцветала в полную силу. Молча я пообещала себе, что ни за что больше не притронусь к малиновой «Джуске» — вообще ни к какому алкоголю — если боль пройдет, и я смогу нормально подумать. Райан наливал мне холодную воду и подбивал есть пиццу.
