Возникнув как результат тектонической деятельности много миллионов лет назад, горы Эмэй славятся крутыми и опасными обрывами, глубокими пропастями, остроконечными пиками и в то же время доступны для восхождения на вершину практически любому здоровому человеку. Самая высокая точка Эмэйшань — Ваньфодин (Пик несметного числа будд) — находится на высоте 3099 м над уровнем моря. На 22 м ниже лежит Золотая вершина, когда-то религиозный, а ныне туристический центр Эмэйшань.
Круглый год горы покрыты растительностью; ботаники насчитывают на них свыше 3 тыс. видов растений, некоторые из них являются реликтовыми. По мере подъема можно наблюдать естественную смену природных поясов, а в разное время года горы то покрыты сплошным цветочным ковром, то укутаны туманом и облаками, то серебрятся снежным покровом, то скрыты мягкой изумрудной зеленью лесов.
Горы богаты и культурными реликвиями. Со II в. н. э. даосы и буддисты начали строить на них храмы и монастыри. К VI в., когда буддизм широко распространился по Китаю, Эмэйшань стали одной из буддийских святынь, поскольку, по сложившемуся к тому времени преданию, здесь проповедовал ученик будды Шакьямуни — Самантабхадра (уже упоминавшийся мной Пусянь). В период расцвета буддизма в Китае (XIV–XV вв.) число монастырей и храмов на Эмэйшань достигало полутора сотен. Большинство из них безвозвратно погибли, но более 20 существуют и поныне, а в последние годы активно восстанавливаются и реконструируются. Все это уже много веков манит к себе жителей Срединного государства.
Подняться на Эмэйшань престижно для каждого китайца. Когда-то этот путь проделывали ревностные буддисты, для которых посещение всех четырех «буддийских гор» было делом крайне почетным и засчитывалось в реестр благих деяний. Теперь это в большей степени традиция, чем религиозная акция, хотя и сегодня у украшающих храмы скульптур Гаутамы, Майтрейи, Гуаньинь и других будд и бодисатв курятся терпким ароматом сандаловые палочки и склоняются в поклоне седые и совсем еще черные головы. Подняться на вершину, полюбоваться окрестным пейзажем, встретить своеобразный на высоте 3 км восход солнца — об этом в Китае мечтают многие. Круглый год, и особенно в самый благоприятный весенне-летний сезон, к подножию Эмэйшань непрерывным потоком едут на поездах и автобусах туристы из самых отдаленных уголков Китая. Останавливаются на ночь в гостиницах у подножия, а ранним утром, лишь только забрезжит рассвет, трогаются в путь.
К самому подножию Эмэйшань, к утонувшей в зелени леса на склоне невысокого холма гостинице с поэтическим названием «Красная жемчужина» привозят меня эмэйские товарищи, быстро договариваются о чем-то с администратором, устраивают, желают успешного восхождения и прощаются до послезавтра.
Местность, в которой расположился отель «Хунчжу», очень живописна. Отгороженная от автодороги запретительными знаками, лежащая чуть в стороне от потока рвущихся к достопримечательностям Эмэя туристов, она расслабляюще тиха и безмятежна. Воздух упоительно-свеж, абсолютно недвижим и насыщен ароматом цветущих деревьев. Тишину нарушают лишь невидимые в густой зелени, неугомонно чирикающие воробьи да время от времени покаркивающая в отдалении ворона. В тусклой и сонной воде затаившегося в ложбине пруда плещется рыбья молодь. А на берегу розовеют спелые ягоды земляники, свежие, аппетитные, но, к досаде моей, совершенно безвкусные.
Небольшой сувенирный магазинчик при гостинице не может предложить ничего, кроме примитивной, отпечатанной на тонком листке бумаги карты-схемы (схема 3), где расписаны несколько маршрутов восхождения. Вместо этого листочка можно обзавестись сумкой или носовым платком с тем же, может чуть менее подробным планом Эмэйшань. Этого, конечно, маловато, но одно мне совершенно ясно: ни один из указанных маршрутов мне не подходит — они рассчитаны на три-четыре дня, в моем же распоряжении всего полтора.
