— Могу сказать только, что поездка наша не дала результатов, — Ипатий побарабанил пальцами по столу. — Мы топчемся на месте, а времени — два дня. Честно говоря, я даже не знаю, что предпринять....
— Вот, кстати, — оживился Зевий, — что, по-вашему, произойдет, если ничего не случится?
— Зевий, свадьба Хрисы без катастрофы — невозможно! — покачал головой Фотий.
— Я бы не надеялся на подобный финал, — ответил Ипатий. — Но, предположим, что вышло так. Последствия очевидны: для меня — яд; для Юстины — изгнание.
— Изгнание?! — удивился Зевий и посмотрел на Фотия в поисках подтверждения.
— К сожалению, — тот утвердительно наклонил крупную голову. — Юстина никогда не очистится от подозрений полностью. Всегда останется маленький вопросик: что же тогда произошло и какова ее роль?
Дочь его не изумилась, и Зевий призадумался. Он задал вопрос из любви к построению теорий, и совсем не ожидал конкретных ответов, а оказалось, что подобные возможности давно обдуманы и взвешены. Получалось, опять что-то не замечено, упущено им. И он горько подосадовал на себя за то, что настоящее ускользает из-под носа, тогда как прошлое охотно разворачивается во всем блеске и сложности отношений.
— Вот что интересно, — повернулся Фотий к сыну. — В последний раз Гвидо обвинял черных магов в целом, а раньше он подозревал только Юстину.
— А ведь в самом деле, — медленно проговорил Ипатий. — Он почти обвинил Троя в заговоре, и только появление дознавателя оборвало его. Вот еще причина, по которой Трой убрал отсюда черных магов. Но что изменилось?!
Он поднялся с места и подошел к окну, сложив руки на груди. Серое утро плавало в тумане. Лужи от долгих дождей стояли на аллее. В саду, на клумбах, головки хризантем побурели от сырости.
— Ничего не изменилось, — Юстина обмела крошки с кремовой скатерти на поднос и села на место. Домовой потащил поднос на кухню, бренча посудой.
— Я тоже думаю, что для обвинений против Тибия Троя основания есть, — вставил Зевий.
— Хотелось бы послушать... — откликнулся Ипатий от окна.
— Да хотя бы вчерашняя газета! — Зевий сделал короткое движение палочкой, и газета перелетела с дивана к нему на стол. — Вот статья о рейде по пустующим домам на Второй Кольцевой. А стражи на воротах рассказали мне, что на деле никакого рейда не было. Ведь Порфирий там прячется, каждому ясно!
— Получается, что Тибий Трой не ищет Порфирия — создает видимость. Действительно, подозрительное обстоятельство, — согласился Ипатий. — Что-нибудь возразишь, отец?
— Послушаем дальше, — ответил Фотий, откидываясь на спинку стула. — Если, конечно, тебе есть что добавить, Зевий.
— Зачем он приставил Юстину к Ипатию? Ему отлично известно предсказание — и все равно! Иначе, как злыми намерениями это не объяснить!
— Что скажете, Юстина? — спросил Ипатий. — Вы тоже подозревали, что против вас затеяли интригу. Как по-вашему, подходит он на роль злодея?
— Такого быть не может, — голос ее прозвучал твердо. — Тибий Трой — начальник дознания, и обвинения в его адрес — вздор! Он не мог совершить ничего противозаконного.
— То есть, должность полностью освобождает его от подозрений, — немного насмешливо проговорил Ипатий. — И как обычно, эмоции против фактов.
— Эмоции против фактов? Вздор! — решительно повторила Юстина. — Тибий Трой не самый приятный человек, но понимает свои обязанности к городу.
Ипатий внимательно смотрел на нее, ответившую ему открытым взглядом, и снова обернулся к Зевию:
— А дальше?
— Куда уж дальше! — махнул рукой Зевий.
— Чем ответишь на это, отец? Ведь Зевий прав: поведение Троя заставляет задуматься....
— У всего есть объяснения. На Второй Кольцевой по обеим сторонам улицы больше тысячи домов, а в тумане Порфирий легко уйдет от преследования, хотя бы перебравшись в проверенные ранее. Видимо, Трой посчитал проверку зданий пустым занятием, отвлекающим людей от работы. По этому и обыскал только сомнительные адреса, — Фотий говорил уверенно, как о вещах обдуманных и взвешенных. — Что до второго пункта.... Юстина, вы верите в предсказанное вам?
— Нет, конечно! — воскликнула она.
— И ты, Ипатий, тоже не фаталист. Но есть люди иного склада. Тибий Трой верит в Судьбу, в предсказания. Он рассуждал так: если увезти Юстину, из города, тогда Порфирий кинется за ней, станет разыскивать и, в конце концов, убедит ее, что судьба их предрешена. Подобное обсуждали в Совете, не сомневайтесь. И Трой выбрал второй вариант: он поставил вас, Юстина, между двумя темными чародеями, создав иллюзию свободы выбора. По-моему, неглупая мысль.
— Пожалуй, это сложнее, чем парадокс Кладовки, — проговорил Ипатий. — А ты тоже фаталист, отец.
— Вот-вот, — закивал Зевий. — Это чересчур сложно. И твои объяснения, Фотий, притянуты за уши! Ты стараешься, как говорит Гвидо, выгородить черных магов.
— А ты просто не хочешь принимать объяснения, — сказал Фотий, поднимаясь со стула и перебираясь в кресло, к расставленным на столике шахматным фигурам. — Спорить можно до хрипоты, да только.... Давай-ка лучше партию доиграем.
