Природа, словно почувствовав, что шаг сделан, погрузилась в безмолвие и безветрие. Девушка первая заметила, что ветер стих. Совершенное спокойствие воцарилось в эту ночь, и даже на верхушках деревьев не колыхался ни один листик. Это не было затишьем перед бурей, но Элейне от этой гнетущей обстановки стало тревожно на душе, к тому же время Лартус подходило к концу и лес снова стал погружаться в тьму. Она внимательно вгляделась в лицо принца, и подумала, что прежде она не видела его столь спокойным. Лефир совершенно не был напуган. Он проверил свои силы, и теперь был уверен, что так просто убить себя и девушку никому не позволит.
- Ты говорил, что не умеешь сражаться! – заметила Элейна, стараясь начать разговор, чтобы забыть о тревогах.
- Я такого не говорил, – улыбнулся он, дотрагиваясь до пореза над бровью и растирая в пальцах сухую запёкшуюся кровь. – Я говорил, что отец не учил меня самообороне, но кроме него в моём окружении были люди, способные передать мне свои навыки.
- Расскажешь, пока идём? – спросила она и посмотрела на него с нескрываемой надеждой, что он не отвергнет это предложение. – Очень не хочется оставаться, окружёнными тишиной. После недавнего появления в моей жизни тебя, тишина стала меня пугать… Так же, как и темнота… - она врала ему, и он отлично это чувствовал, сам не понимая, откуда в нём была уверенность, что страхи её куда более древние, чем их знакомство. - Так что расскажешь, хорошо? – она всё смотрела на него и ждала ответа.
Он снова улыбнулся, думая о том, как забавно Элейна не желает признавать свой природный страх перед ночным лесом. Девушка была пуглива, но он не знал её прежде, и не мог судить, насколько большую роль в её страхах сыграл он. Впрочем, ему нравилось чувствовать себя храбрым рядом с ней, и нравилось, что ни смотря на все страхи, она решила остаться с ним. А ещё Лефир начинал ей верить. Не ища каких-то доказательств тому, что она не будет мстить ему, не проверяя и не терзаясь сомнениями – просто принимая на веру все её слова и действия. Возможно, потому что больше верить ему всё равно было не во что.
- Расскажу, – легко согласился он и добавил условие: - Если не будешь перебивать, – она кивнула в знак того, что не будет, и он продолжил: - Наш дворецкий, Эдвард. Мы были с ним дружны, и он всегда учил меня тому, что отец считал лишним. Это было нашим секретом. Он учил меня сражаться, выживать, вырезать ножом фигурки из дерева… То убежище, где мы были – это наше с ним место. Эдвард был прекрасным мечником, хотя ходили слухи, будто меч он в руках и держать не умеет, а из оружия предпочитает лук… - он вздохнул, припомнив спасшего его лучника и снова пожалев, что он так и не узнал, кто это был. – Мы тренировались часто, и он ни разу не позволил мне победить в наших поединках. Эдвард был сильнее, ловчее, стремительнее, опытнее, и каждый раз я знал, что проиграю, и однажды я отказался от тренировки, и тогда он объяснил мне, чему хочет меня научить. Он хотел, чтобы я всегда помнил, что сражаюсь я бездарно, а потому лучше не ввязываться ни в какие бои, но если уж случится так, что сражения не избежать, то надо биться до последнего и не бояться вступать в бой с любым противником, даже если он заведомо сильнее… Вот и вся история.
- Сражаться ты научился лучше, чем не сдаваться, – усмехнулась девушка. – Вспомни себя вчера на побережье…
- Это другое, – ответил он, решив не пояснять ей, насколько разные вещи она опять сравнивает.
- Что с ним стало? – спросила Элейна, и уточнила, поняв, что мысли уже далеко унесли Лефириуса и он не понимает, о чём она: - Эдвард – ты говорил о нём в прошедшем времени, что с ним стало?
- Он предал отца, – глухо отозвался принц. – Вернее, предал его доверие, похитив семейную реликвию, и за это отец приговорил его к казни, – он немного помолчал и продолжил: - Я уговорил его смягчить наказание в память о том добре, которым Эдвард окружал меня столько лет и о матери, которая просила дворецкого позаботиться обо мне. Она доверяла ему, – воспоминания неприятными аккордами били по струнам его души, и голос его становился глуше и тише. – Отец согласился на изгнание… Эдварда я больше не видел. Мне даже не позволили проститься с ним, – он немного помолчал и еле слышно добавил: - Теперь я даже сомневаюсь, сдержал ли отец слово или всё-таки убил его где-нибудь в лесу...
Элейна обняла его руку в порыве сочувствия, и тихо сказала:
- Прости, что испортила тебе настроение своими вопросами…
Он медленно вдохнул ночной воздух и так же медленно выдохнул. Потом дёрнул уголком губ и сказал:
