Аня сжала его ладонь и одарила тем взглядом, который говорил о надежде. Молча она давала ему понять, что отец несправедлив и что скоро все изменится. Из-за шаткого перемирия Николай не хотел уезжать из таунхауса. После суда над Морозовым Коля чувствовал себя обязанным перед отцом, ведь именно по его инициативе того упекли в тюрьму на долгий срок. Александр Юрьевич попросил у Коли шанс наладить отношения, и он дал его. Но отдача ощущалась слабо.
– Мне пора, – прервал молчание Коля.
Аня спрыгнула со стула и подошла к нему, обняв со спины. Расставаться совсем не хотелось. Но Федя уже был дома. Уткнувшись подбородком в Колино подкачанное плечо, она ласково пробежалась руками по его светлым волосам и произнесла:
– Необязательно ждать, пока с неба упадет звезда. Стоит только хорошенько подумать, чтобы желание сбылось.
Николай ничего не понял и переспросил:
– Что?
– Я не приду к тебе с шарами под окна в полночь, чтобы поздравить тебя с 22-летием. Но завтрашний день посвящу тому, чтобы ты запомнил его как самое яркое событие. – Влажный след от ее губ отпечатался на его шее.
Для многих день рождения – главный день в году. Заканчивается один год, и человек с головой погружается в новый, пытаясь наполнить этот рубеж событиями: ставит цели, которые планирует достичь, записывается на полезные курсы, планирует путешествие по миру и прочее. Для некоторых нет задорнее праздника, чем день рождения, потому что телефон разрывается от поздравлений, комната заваливается подарками. Но все же для кого-то этот день становится напоминанием об утрате лет и медленно приближающейся старости.
Каким был этот день для Николая? Пожалуй, самым обычным. Он не придавал этому дню никакого значения и не считал за праздник просто потому, что не знал, каково это – быть засыпанным подарками. Он, как обычно, собирался на тренировку, которая из-за технических неполадок была перенесена на обед. Коля уже успел с утра позаниматься на тренажерах, позавтракать и ответить в мессенджерах на поздравления сокомандников кратким «спасибо».
Литвинов-старший выглядел подобревшим, на его лице сверкала улыбка. Последний раз отец представал перед сыном таким счастливым, когда его жена была жива. А с того момента прошло очень много времени. Александр Юрьевич прятал руки за спиной, а затем, когда заметил изогнувшуюся от удивления бровь сына, шагнул вперед.
– С днем рождения, сын. Знаю, я не был идеальным отцом ни в твоем детстве, ни в отрочестве, ни в первые годы юности. Я винил тебя в том, к чему ты был непричастен. Прости меня за это. За все прости. И держи! – Александр Юрьевич протянул коробку в подарочной упаковке с золотистой лентой, которую скрывал за спиной. – Я не совсем разбираюсь в подарках, но Аня сказала, что тебе должно понравиться. К слову, она приятная девушка.
Николай застыл на месте, опешив от такого жеста. Получить подарок от отца было неожиданно, но приятно. Еще радостнее стало от того, что Александр Юрьевич все же принял Аню.
– Не посмотришь? – спросил Литвинов-старший, уставившись на подарочную коробку.
Коля вышел из оцепенения и, сбросив спортивную сумку с плеча, аккуратно снял ламинированную обертку с короба. Пальцы не слушались от волнения и предвкушения. Он ощущал смесь эмоций от обыденного праздничного жеста и счел это забавным. Сняв картонную крышку, Николай сглотнул. Глаза расширились, в них блеснула радость. Уголки губ дернулись в кроткой улыбке.
– Спасибо, – благодарно пропел Коля. – Это… Это действительно хороший подарок.
Александр Юрьевич, поджав губы от смущения, склонил голову, уставившись на мыски начищенных до блеска туфель. Он стушевался от благодарности сына и не знал, куда себя деть. Семнадцать лет Литвинов-старший прятал свои чувства и вел себя отчужденно по отношению к Коле. А сегодня лед между ними начал таять, отчего Александр Юрьевич терялся. Он мялся на месте не от совершенного поступка, а от осознания, что вовсе не знает своего сына. Между ними целая пропасть, заполнить которую – долгий труд. Но после откровенного разговора с Аней Литвинов-старший хотел трудиться над тем, что называется детско-родительскими отношениями.
Николай тоже терялся и не понимал, что в таких случаях делают. Обнимают? Он развел руки в стороны, чтобы так и поступить. Старческие отцовские ладони легли на его спину. В глазах стояли слезы, ком подкатывал к горлу. Слишком эмоциональным оказался момент примирения. Коля смотрел на сжатую в правой руке серебряную фигурку Валерия Харламова, легендарного нападающего ЦСКА и сборной СССР. Он восхищался легендой под номером 17 с самого детства, и именно его фигурки не хватало в коллекции великолепной тройки «Михайлов-Петров-Харламов».
