В былые времена Литвинов-старший работал на опережение. Он был убежден, что у каждой крупной фирмы есть свои скелеты в шкафу, и, завидев издалека опасность, просил Казанцева найти компрометирующую информацию. Благодаря своим каналам они расправлялись с противниками зараз: из-за освещенной в газетах информации те забирали заявку на участие в тендере. Однако с Морозовым Александр Юрьевич расправиться не мог. Обороты «СтройНижВет» приравнивались к тому количеству, которое было в «НИС-групп». Финансовая стабильность позволяла конкуренту занизить стоимость проекта. И Александр Юрьевич молил о том, чтобы цена, указанная в поданной заявке, была ниже.
По дороге Николай ни словом не обмолвился с отцом. Они сидели в машине в отдалении друг от друга. Атмосфера в салоне автомобиля становилась очень напряженной для водителя, изредка подглядывающего на заднее сиденье.
У входа в кабинет, где было назначено проведение тендера, Литвинов-старший столкнулся не только с Казанцевым, но и со своим конкурентом. Вадим Александрович оживленно беседовал с помощником, держа осанку и поглаживая аккуратно стриженную темную бороду. Он был выше Александра Юрьевича и, когда тот подошел ближе, свысока взглянул на него. Карие глаза с прищуром прошлись и по Николаю.
– Готовы к поражению? – подначивал Морозов, покачиваясь с носков на пятки. Его тело было расслабленным, а в стане Александра Юрьевича улавливалось напряжение.
– С чего бы вдруг? – сохранял самообладание Литвинов-старший.
– Ну, признайтесь, что вы немного напряжены, как и ваш сын. Видимо, вы держите в ежовых рукавицах не только свою компанию.
В ответ Александр Юрьевич раздраженно буркнул:
– Кажется, уже пора.
Нажав на дверную ручку, Литвинов-старший едва не повредил ее: настолько цепко он схватился за нее и настолько сильно был озлоблен. Поправляя черный галстук, он занял место, отмеченное табличкой «НИС-групп». Казанцев вместе с Николаем последовали за ним, как и Морозов со своим помощником.
Когда в кабинете собрались все фирмы, подавшие заявку на участие, пожилой мужчина со впалыми глазами натянул на переносицу очки и, придвинув микрофон, схватил протокольную бумажку. Он поприветствовал всех и зачитал список участников. Его голос был настолько монотонным, что утомлял всех присутствующих.
– Условия закрытого тендера всем известны. Проект отдается на исполнение компании, которая в заявке предложила наименьшую стоимость реализации, – продолжал мужчина. – Что ж. Проанализировав поступившие варианты, мы готовы озвучить победителя. Строительство автоматизированной блочно-модульной котельной на природном газе отдается… – протянул он.
Николай краем глаза посмотрел на отца, крепко сжал кулаки, которые побелели, как и его вздувшиеся от напряжения щеки. Он перевел взгляд на Вадима Александровича, который вальяжно сидел на стуле и с ехидством попеременно поглядывал то на него, то на отца. В глазах противника читалась лисья хитрость, и у Коли сложилось впечатление, будто бы Морозов давным-давно знал исход этого тендера. И собственные ощущения не подвели Николая, когда в следующую минуту из микрофона донеслось:
– …отдается компании «СтройНижВет».
Раздались аплодисменты. Морозов привстал со стула, прижимая галстук рукой, и поблагодарил за поздравления. Он, словно пересмешник, то и дело ловил взглядом Литвинова-старшего, ожидая оваций и от него.
Этот проигрыш выбил Александра Юрьевича из колеи, который рассчитывал на крупный проект. И хоть в победе Морозова не было вины Коли, он ощущал себя паршиво. Ему было плевать на компанию отца и ту прибыль, которую могла получить «НИС-групп». Его тревожило собственное будущее, такое шаткое и хрупкое, которое сегодня разбилось о скалы. Он мечтал о свободе, которую получит после тендера, но только обрек себя на погибель: теперь отец точно ничего не спустит ему с рук. Борьба за спокойную жизнь будет стоить ему дорого, но теперь он намерен бросить вызов, как когда-то сделал это в юношеском возрасте.
Николай, засунув руки в карманы брюк, шагал по коридору, глядя себе под ноги. Он настраивался на совместное времяпрепровождение с обиженным отцом, ведь до тренировки оставалось полдня, а в доме сложно не пересечься. Коля уловил стук двери и обернулся: Морозов с помощником вышли из кабинета. На лице противника поселился хитрый оскал, присущий несправедливому победителю. Вадим Александрович смотрел в сторону Коли, но его взгляд как будто был устремлен тому за плечо. В недоумении Николай оглянулся и не успел осознать, что происходит.
Аня прижалась к нему всем телом и, встав на носочки, обхватила ладонями его лицо. В следующий миг их губы соприкоснулись. Они сливались воедино, и счет во времени был потерян, будто здесь, в этом коридоре, не было никого, кроме них. Они теряли себя, и Николай ощутил, как горит в огне собственных чувств. Пламя любви буквально поглощало его. Он горел до тех пор, пока пепел не рассыпался, точнее, пока Аня не прервала поцелуй.
– Это значит «да»? – сорвалось с его уст, расплывшихся в улыбке.
