В Москве сохранялась плохая погода. Хмурое небо, серые тучи и мелкий моросящий дождик. Полину выписали из больницы. Возле клиники уже столпились журналисты с микрофонами и нескончаемыми вопросами.
Все семейство было в сборе. Они собирались показать всем, что сильны как никогда, что беда не отдалила, а наоборот сплотила. Виктор Сергеевич был уверен, что у всех бывают неудачи и его сын и невестка вскоре отправятся. И у него ещё будет долгожданный внук который спасёт будущее и репутацию их семьи.
Нужно лишь время. Время и терпение.
Андрей обнял измученную Полину за плечи. Так они и шли до машины. Подобным жестом Андрей пытался показать, что у них с женой все хорошо, что он готов поддерживать и заботится о Полине во что бы то не стало.
Калинин — старший с женой идёт под руку позади. Герман закрыв голову капюшоном идёт по правую сторону от Адамовой. Журналисты кинулись к ним с расспросами как только увидели словно изголодавшие падальщики на кусок мяса.
— Скажите, Полина как вы переживаете выкидыш?
— Полина это правда, что у вашего ребёнка обнаружили серьёзную патологию ещё во время первого узи?
— Это слухи о любовнице мужа привели вас в такой состояние?
— Говорят вы сами хотели избавиться от плода как только узнали о другой женщине. Это правда?
— Ответьте, Полина! Ответьте, пожалуйста, ответьте… — Звучало со всех сторон.
От громких голосов у Полины разрывалась голова. Ей хотелось плюнуть в рожу каждому журналюге кто посмел открыть рот и задать свой гнусный, мерзкий вопрос. Но она довольно быстро почувствовала себя вновь ко всему безразличной.
Пусть говорят, пусть просят, умоляют, выкрикивают свою дурацкие вопросы и выплескивают на неё свою внутреннюю желчь… Пусть! Ей на них наплевать. Ей теперь кажется во обще весь мир побоку…
Девушка только поправила большие тёмные очки и процедила одной мадам в жуткой красной блузке прямо в лицо: “Без комментариев”.
Андрей был невозмутим. А вот у эмоционального Германа быстро лопнуло терпение.
— Засуньте свои микрофоны себе в задницу, крысы!
Рявкнул он и толкнул одного из мужчин — журналистов плечом когда тот бесцеремонно полез к Полине за комментарием.
— У вашего младшего сына проблемы с агрессией, Виктор Сергеевич? Ходят слухи, что он пьёт запрещённые препараты… — Завела одна молодая журналистка.
Та самая которая заявила, что “Полина сама избавилась от своего ребёнка когда узнала о любовнице мужа”. Её чёрные глаза нахально щурилась и говорила эта худая девушка похожа на облезлую лисицу вкрадчиво издевательски растягивая слова.
Виктор Сергеевич промолчал. Его каменное лицо не выражало ни единой эмоции. Он не спешно продолжил идти до машины под руку с Натальей.
— Иди нах*й. — Зло посоветовал и выдернув у неё микрофон из рук ударил его со всей силы об землю.
Испуганная журналистка застыла с открытым ртом и не произнесла больше ни слова.
Чата Калининых спокойно расселась по машинам и выехали за ворота. Только в автомобиле и то не сразу руки Полины перестали дрожать, и она смогла вздохнуть полной грудью.
К её сожалению Герман поехал не с ней. Отец не позволил ему сесть в одну машину с подругой. Новой веток слухов ему был не нужен.
Да и вообще, где это видано, чтобы в такое время муж с женой ехали по разным машинам?
Полина отвернулась к окну, и даже когда Андрей попытался поговорить и прикоснулся к её руке она не отреагировала. Наоборот закрылась и ещё больше сморщила лицо.
По приезде домой Полина сразу же отправилась в постель. Другие же кроме Германа (тоже ушедшего в свою комнату.) Решили выпить чаю со свежей выпечкой.
После посиделок Андрей пришёл к жене. Осторожно вошёл в комнату, лёг на кровать где она лежала вся закутанная в плед. Обнял её со спины. В нем пробудилось какое, то не ясное желание поддержать её
На мужчину накатило горькое чувство жалости по отношению к ней. Полина не спала. Специально прикинулась ради него.
Молчаливые его объятья не принесли ей ни утешения ни радости. Они отчетливо показались ей удушливой верёвкой на её бренном, бесполезном теперь теле…
Дни были однообразны.
Каждый новый был в точности похож на предыдущий. Полина проводила время в кровати, смотрела одно и тоже бразильское телешоу и… Не ела.
Совсем.
Ничего, ни крошки.
Прошлая целая неделя с выписки и последний раз она ела там. В больнице. А дома не проглотила ни кусочка.
Еда не лезла ей в горло. Она не хотела больше жить.
Будто жизнь утекла из её тела подобна песку в разбитых солнечных часах. И место неё осталось лишь пустое ненужное тело…
Ритка на пару с Валентиной Теодоровной жутко за девушку переживали. Каждый полчаса они заходили в спальню молодой хозяйки поочереди и спрашивали: “Не хотите ли вы откушать чего нибудь, Полина Анатольевна?” Ответ Полины был всегда один и тот-же: “Я не голодна. ”
В одно утро Валентина Теодоровна не выдержала. Сердце кухарки болело за "бедное дитя" которое само себя убивало. Выпятив объёмный бюст и уперев руки в боки она запричитала громким голосом:
— Это, что же делается, Душенька! Погубишь же себя как есть погубишь! Ну скушай ты творожок! Или супчик вот наварила куриный, легенький…
