Вечером того же дня Кетти Смит подъехала к небольшому, но известному среди гурманов ресторану в пригороде Сан-Франциско. За столиком ее уже ждал Дэн Браун – репортер, охотник за сенсациями, спортсмен, большой знаток и любитель женщин. Все это он признавал за собой сам и стремился к тому, чтобы о нем именно так думали и говорили. Кетти была не совсем в его вкусе, кроме того, ей было уже за сорок, однако смотрелась недурно и для коллекции подходила. До сих пор он встречался с ней всего несколько раз на деловых коктейлях, куда ее приглашали клиенты и друзья безвременно погибшего мужа. В последний раз, стоя рядом с ней на вечеринке, посвященной открытию нового отделения одного из крупных банков, он случайно услышал из ее уст такое, что его сердце репортера чуть не выпрыгнуло из груди. Едва сдерживая нетерпение, он небрежным тоном предложил ей отужинать с ним как-нибудь на неделе. Она сказала, что у нее свободна только среда. Все остальные дни уже расписаны по часам. Надо было пользоваться моментом, и он сказал, что тоже свободен, хотя знал, какого труда ему будет стоить освободить этот вечер.
Так что за столом сошлись серьезные игроки. Обсуждая меню и болтая о пустяках, один из них думал о том, как получить информацию, а другой, как ее всучить. Оба мастерски вели игру, и к концу вечера каждый считал себя победителем. Через два дня Дэн вылетел в Кейптаун.
Чутье репортера не обмануло Дэна. Сенсация была, и еще какая. В Кейптауне репортерское удостоверение помогло ему выйти на охотников и звероловов, которые подтвердили, что в здешних лесах действительно попадаются обезьяны, у которых отрастают отнятые конечности. Они знали это совершенно точно, так как, попадая в капкан, обезьяны часто теряют руку или ногу. Такой товар считается уже некондиционным. Раньше таких обезьян просто убивали. Но в последние годы спрос на них сильно возрос. Теперь покупают и увечных. Их стали лечить и заметили, что у некоторых руки и ноги дейст- вительно отрастают заново. Причем говорят, что это те обезьяны и их потомки, что несколько лет назад были выпущены из лаборатории Концерна, принадлежавшего трем белым, покинувшим страну.
Нашел Дэн и врача, написавшего заметку про выросшую печень. После долгих препирательств он признался, что речь шла об одном из совладельцев Концерна. Но когда Дэн узнал, что солдат из Руанды тоже проходил лечение в лаборатории Концерна, сомнения отпали. Все пути вели в таинственную лабораторию.
Из поездки Дэн вернулся с готовой статьей, но опубликовать ее ему не довелось. Кетти встретила его в аэропорту, усадила в свой автомобиль, и что-то долго ему объясняла. После этого разговора желание публиковать сенсационный материал у Дэна пропало. Через неделю Кетти с сыном вылетели в Лондон. Спустя несколько месяцев за ними последовал Дэн. Он сильно изменился за это время, можно сказать, стал другим человеком. Друзья и знакомые заметили, что он перестал навязывать всем свой образ крутого парня, стал задумчивым и целеустремленным. Объектом его интересов стали врачи и биологи. С ними он начал сводить знакомства и вести деловые беседы.
Путешествие в Москву
Вот, что рассказал нам об их приключениях Дэвид, когда мы, наконец, оказались дома. Майкл лишь дополнял его рассказ отдельными деталями. Я приведу этот рассказ от его собственного имени.
– Собираясь в Москву, мы с Майклом преследовали одну единст- венную цель: повидать родителей, если они еще живы, или поклониться их могилам. Никаких иных планов у нас не было. Мы летели налегке, без багажа, имея в руках по маленькому кейсу со сменой белья и бритвенными принадлежностями. Неприятности у нас начались уже с первой минуты путешествия. В самолете Аэрофлота, это был ТУ-154, стюардесса со злыми глазами разделила нас, посадив вопреки указанным в билетах местам, на другие, в соответствии с только ей ведомой логикой. Сидения были очень неудобные. Колени упирались в спинку впереди стоящего кресла. Еда оказалась отвратительной. От курицы явственно пахло рыбой. Я предпочел обойтись без еды. Майкл поступил так же. Благо расстояние не мешало нашему общению.
Спустя четыре часа, самолет приземлился в аэропорту Шереметьево-2. Старый аэропорт Шереметьево-1, из которого мы улетали в Берлин семнадцать лет назад, был виден в иллюминатор. Мы долго, более часа, просидели в салоне в ожидании трапа. Когда его, наконец, подали, мы вышли из самолета под дождь и пронизывающий ветер. Теперь мы ждали автобус. Но все это было мелочью. Настоящие неприятности начались, когда мы предъявили свои паспорта пограничникам. Они долго рассматривали их, а потом офицер отвел нас в отдельное помещение, где мы застряли надолго.
