Во все дальнейшее было трудно поверить. После двух месяцев, проведенных в одиночной камере, многочисленных допросов и сегодняшнего побега мы, наконец, на какое-то время обрели покой и безопасность. Нас усадили в просторный автомобиль с тонированными окнами, где мы, свободно развалясь на заднем сидении, отправились в путь по ночной Москве. Автоматически контролируя маршрут, я понял, что мы выехали на Рублевское шоссе. Километров через десять машина свернула вправо и вскоре въехала в большой заснеженный сад. Встретивший нас у входа в дом человек, я бы назвал его дворецким, был вежлив и услужлив до подобострастия. Он провел нас в дом, который снаружи и изнутри действительно больше походил на дворец, чем на обычное человеческое жилье. Зеркала, мраморные статуи, картины на стенах. Впрочем, сейчас нам было не до того. Дворецкий показал отведенные нам апартаменты. Там было все, что нужно утомленному человеку.
Утром мы вышли из своих покоев в халатах, которые обнаружились в наших шкафах. Тут же перед нами возник дворецкий, который провел нас в столовую, где во главе большого стола за стаканом чая и с газетой в руках сидел Федор Иванович и тоже в халате. Он молча кивнул на стол, предлагая сначала утолить голод. Уговаривать нас было не надо. Со вчерашнего дня кроме тюремного завтрака мы ничего не ели. Утолив голод, но продолжая сидеть за столом, мы начали беседу, которая затянулась на несколько часов.
Сначала рассказывали мы, а точнее, на правах старого знакомого, я. Серега только иногда вставлял в мой рассказ отдельные фразы. Мой рассказ не отличался от того, что многократно излагалось полковнику во время допросов. Единственным добавлением было наше желание вернуться, в конце концов, в Англию.
Федор Иванович слушал очень внимательно, иногда задавал вопросы. Потом, помолчав, сказал:
– Интересно жизнь складывается. Мы с тобой встречаемся в этой жизни третий раз. Первый раз, когда ты абсолютно бескорыстно помог мне. Сейчас на склоне лет могу точно сказать, что своими успехами в дальнейшей жизни я во многом обязан тебе. Потом, годы спустя, когда я уже был в силе, ты отказался от моей помощи. Что ж, теперь пришел мой черед. Думаю, что смогу помочь вам обоим, но сделать это будет очень непросто. Чтобы легально въехать в Англию, надо откуда-то легально выехать, но сначала надо выбраться отсюда. Не сразу, но справимся с обеими задачами. Можете, сколько потребуется, жить здесь. Дом почти все время пустует. Вас будут обслуживать по высшему разряду. Тотального дефицита, который царит в этой стране повсеместно, вы здесь не ощутите. Иногда я буду вас навещать. Не рекомендую только пользоваться телефоном и выходить за ворота. Кто его знает, кому вы можете попасться на глаза. Но, вообще, вы свободные люди. Я вас не держу, так что действуйте на свое усмотрение.
Видя, что Федор Иванович не торопится, я решился задать ему вопрос, который меня мучил в прошлом, а теперь возник снова.
– Федор Иванович, – сказал я, – не могли бы вы сказать, а кто вы такой? Каждый раз, встречаясь с вами, я вижу вас как бы в новом обличий. Для меня вы остаетесь загадочной фигурой.
Он засмеялся, покачал головой, и сказал:
– Я ждал этого вопроса. На него я до сих пор отвечал только самому себе, но сейчас, пожалуй, расскажу. Я стар, мне уже недолго осталось жить в этом мире, а вы оба порядочные люди, причем, со своими проблемами, которые я постараюсь уладить. Так что мне нечего от вас скрывать, слушайте мою исповедь, но давайте договоримся: пока я жив, никому не передавайте мой рассказ. Когда помру, делайте, что хотите. Договорились!
