На следующий день мы решили отдохнуть после вчерашней поездки и остаться дома. Маша стала настаивать, чтобы мы поехали и показали бабушке Принстон, но я на этот раз ей не поддался и сказал твердое нет. И дело тут было не только в усталости. С момента приезда мамы Валя ни разу не оставалась с ней наедине. Я понимал, что и той, и другой хочется поговорить один на один, откровенно рассказать друг другу о своих жизнях. Тогда я решил опробовать купленный вчера мангал и сделать шашлык. Поездка в магазин за бараниной, разделка и мариновка мяса, подготовка мангала – все это должно было занять достаточно времени, чтобы Валя с Варварой Георгиевной могли поговорить по душам. Когда я сказал Маше о своей идее с шашлыками, она тут же забыла про поездку в Принстон и напросилась поехать со мной за бараниной. В машине я объяснил Маше свое желание оставить маму наедине с бабушкой. Выслушав, Маша обняла меня и поцеловала в щеку. Это было довольно трогательно с ее стороны. Опыт в жарке шашлыков я приобрел, отдыхая в Кастильских горах, поэтому я умел их не только жарить, но и выбирать мясо. Когда мы с Машей вернулись из магазина, Валя с матерью еще продолжали разговаривать в нашей спальне. Мы с Машей занялись приготовлением маринада для мяса. Затем нарезали баранину и положили в маринад. Когда я разжигал мангал, сверху спустилась Валя. Глаза у нее еще оставались заплаканными. Она молча обняла меня и поцеловала. День прошел спокойно и неторопливо. И так же закончился. Ближе к вечеру мы с Валей взяли по бокалу белого вина, Маша – свой любимый апельсиновый сок, Варвара Георгиевна – полюбившуюся ей кока колу, и сели на патио наблюдать заход уставшего за день солнца. Его угасающие лучи неторопливо прощались со своими земными владениями, уступая место ожидающей своего часа луне, которая, словно подражая солнцу, была оранжевая, но позволяла на себя смотреть. Звезды брильянтовой россыпью покрыли почти безоблачное небо. Ночное небо меня всегда, еще с морских времен, привлекало. Вид его как будто очищал меня от накопившегося во мне дня. Посидев еще какое-то время под лунным небом, мы пошли спать. Телевизор, несмотря на все Машины просьбы, мы еще не купили. Таким образом мы приучали ее к книгам.
На следующий день мы поехали в Принстон. Пройдясь по Палмер-сквер, мы остановились около известной мороженицы, где всегда была очередь. Попробовав мороженое, Варвара Григорьевна воскликнула:
– Надо же, какое вкусное! А у нас считают, что русское мороженое самое вкусное в мире.
– И радио изобрел Попов, – усмехнулся я.
– А электрическую лампочку – Яблочков, – добавила Валя.
– Нет, Эдисон! – возмутилась Маша.
– Хватит, хватит, – примирительно сказал я.