Когда они вошли, в магазине, где было пять-шесть человек покупателей, повторилась знаменитая сцена из «Ревизора». Если Нина и была одета как иностранка, то лицо и манера держаться у нее были безошибочно русскими. А вот по Лоренцо и Сандрино было заметно, что они прибыли из-за границы. Особенно по Лоренцо, внешность которого сразу выдавала в нем иностранца с юга. Нина приветливо улыбнулась продавщицам и показала им большую и яркую пластиковую сумку с названием магазина на итальянском. Лоренцо первым подошел к продавщице, с которой до этого разговаривала Нина, и на своем немного ломанном и с сильным итальянским акцентом русском языке попросил те же макароны, соль и масло, что и Нина. Затем, слегка облокотившись на прилавок, понизив голос и неотразимо улыбнувшись, он попросил немного помидоров для свежего томатного соуса. При этом глаза его сверкали от восхищения, словно перед ним была итальянская кинозвезда, а не угрюмая советская продавщица гастронома номер тридцать четыре Московского района. И он с удовольствием приглашает ее к ним на пасту болоньезе, которую жена приготовит из этих помидоров, и лучше которой в их солнечном городе Римини не готовили даже коренные итальянки. Продавщица, окончательно растаяв под натиском неотразимого итальянца, попросила подождать минуточку и выскочила за дверь, которая находилась за прилавком. Вскоре она вернулась и, застенчиво улыбаясь, протянула Лоренцо три маленьких сморщенных помидора. Неожиданное появление столь дефицитного товара она объяснила отзывчивостью заведующей, которая отдала помидоры из своего спецзаказа. Буквально через несколько секунд вслед за продавщицей, свысока поглядывая на всех, сама директриса выплыла в торговое помещение, чтобы поглазеть на иностранцев. Лоренцо, весьма артистично разыгрывая восторг, быстро заговорил на своем певучем итальянском, помогая льющейся речи жестикуляцией своих рук, такой типичной для итальянцев. Не понимая ни слова, директриса тем не менее величаво кивала. Нине этот спектакль надоел и она, расплатившись с продавщицей, потянула мужа и Сандрино к выходу. Как же мало человеку надо, когда после, казалось бы, сокрушительного поражения ему вдруг удается одержать свою, пусть ничтожную, но победу. И вновь почувствовать себя человеком. Почувствовать, что ты вновь обрел свое достоинство.
Они вернулись домой. Нина из коричневых, толстых, самых жестких макарон, какие она когда-либо видела, сделала блюдо, весьма отдаленно напоминающее ее пасту болоньезе. И они, не наевшись, а набив свои животы, попросили Сандрино сыграть им на аккордеоне их любимую песню «В синий, окрашенный в синий», которую пел Модуньо. Они праздновали свою маленькую победу, не зная, что через несколько дней их ждет следующее сокрушительное поражение. Но, не догадываясь об этом, они, пока еще в приподнятом настроении, провели два необыкновенных дня, гуляя по одному из красивейших городов мира. Как потом оказалось, это были лучшие дни в их жизни на родине Нины.
Квартира, в которую их поселили, принадлежала обувной фабрике «Скороход». Одну комнату в ней занимала Рая, студентка Ленинградского института культуры. Ее мама работала на фабрике, но, когда умер отец Раи, она снова вышла замуж и переехала к новому мужу. В другой небольшой комнате жила пара пенсионеров, до пенсии тоже работавших на фабрике. У них был женатый сын, который с женой и ребенком жил с родителями жены в маленькой двухкомнатной квартире. Когда в их коммуналке освободилась большая комната, пенсионеры, будучи верными коммунистами со стажем, сразу побежали в партком «Скорохода» требовать эту комнату для своего сына и его семьи. Но из горкома партии пришел запрос на эту комнату, и в парткоме «Скорохода» на просьбу пенсионеров лишь развели руками. Когда же в такую желанную комнату въехала семья из враждебной капиталистической страны, старики люто возненавидели иностранцев. А когда они увидели, как Рая этих иностранцев обхаживает, то с удовольствием обрушили свой гнев и на нее. Их сын мог бы жить в ее комнате. Казалось бы, ну что пара завистливых стариков может сделать? Но, как потом показала жизнь, очень многое. Зависть – один из страшнейших человеческих пороков. Если не самый страшный.
Рая, довольно миловидная и добросердечная девушка, при знакомстве с Ниной и ее семьей предложила к ней обращаться, если у них возникнут какие-либо вопросы или понадобится любая помощь. Сама она жила очень скромно. Мама тайком от нового мужа посылала ей немного денег, а сама она подрабатывала на почте. Рая сразу же предложила им показать Ленинград, в котором она родилась, который безумно любила и в котором знала каждое здание.
– Вы должны гордиться, Лоренцо. Все самые прекрасные здания в Ленинграде, а вернее, в Санкт-Петербурге, были построены итальянскими архитекторами, – говорила девушка новоиспеченному соседу.