Сейчас я приведу этому наглядный пример из нашего времени. Полгода тому назад, седьмого октября две тысячи двадцать третьего года, террористическая организация ХАМАС совершила нападение на Израиль. Число жертв достигло одной тысячи двухсот человек. Самое большое количество убитых евреев со времен Холокоста. Подавляющее большинство погибших были мирными жителями. Так вот, вместо того чтобы поддержать Израиль и выступить против этого террористического акта, во всем мире, от Австралии до Америки, прошли и продолжают проходить антиизраильские (читай, антиеврейские) протесты в защиту Палестины. При чем здесь Палестина – это уже другой вопрос. Основными протестующими были студенты и преподаватели американских университетов. Особенно таких элитных, как Гарвардский, Йельский, Колумбийский. Американский конгресс устроил по этому поводу слушания, на которые вызвал деканов этих университетов. Так вот, даже на слушаниях эти руководители пытались оправдать свое поведение. Но декану Гарвардского университета, черной женщине, это не помогло, и ей пришлось подать в отставку. Это я к тому, кем стали потомки хиппи в наше время. Несколько дней назад бывший профессор права Гарвардского университета и известный борец с антисемитизмом Алан Дершовиц заявил, что нынешние антисемитские и антиизраильские протесты американских студентов, напоминают ему выступление Гитлерюгенда тридцатых годов в Германии, которые привели к власти нацистов. То же самое может произойти и в Америке, предупредил он. А тогда, в конце шестидесятых – начале семидесятых, мир словно сходил с ума. В какой бы европейский порт мы не заходили, нас встречали восторженные толпы прогрессивной молодежи. Довольно часто нас приглашали на встречи с местными молодежными организациями. У меня под стеклом на письменном столе лежит фотография с одной из таких встреч. Происходила она во французском порту Гавр, из которого мы потом отправились на выставку ЭКСПО в Монреаль. На фотографии я сижу между молоденькой француженкой и Валерой Клочко. Я что-то им говорю, а они очень внимательно меня слушают. Помню демонстрации «За мир» в Стокгольме и в Гамбурге. В Стокгольме я и рефрижераторный механик познакомились в парке с двумя молодыми и очень сексуальными шведками. Мы с механиком решили, что они положили на нас глаз. Но оказалось, что таким образом они выражали свое восхищение политикой нашего миролюбивого государства. Естественно, все эти восторги западной молодежи не сходили с газет и телеэкранов СССР. А оболваненный народ, конечно же, всему верил. Лишь единицы слушали заглушаемые западные радиостанции на русском языке.
Сейчас я хочу рассказать об одном своем пристрастии. Вообще-то, пристрастий у меня много, и главное из них – кино. Я самый настоящий киноман. Не пропускаю ни одного нового фильма. С раннего юношества я был подписан не на «Советский экран», а на журнал «Искусство кино». Прекрасно знал, что происходит не только в отечественном кинематографе, но и в зарубежном. С пропуском моряка дальнего плавания я мог без очереди брать билеты с брони, в том числе на иностранные кинофестивали. О своей страсти к театру я говорить не буду. Любовь к нему у меня в крови. Но есть у меня еще одно пристрастие, которое, вероятно, не делает мне чести. Я придаю большое значение тому, как одеваюсь. Иначе говоря, я всегда одевался стильно. То есть был обычным пижоном. Однажды я ждал какую-то девушку около гостиницы «Астория». Рядом стоял парень, похожий на грузина. Он долго искоса разглядывал меня, затем предложил:
– Сушай, прадай, а?!
– Что? – спросил я.
– Всо!