В «ANY Phototype Inc», где работала Валя, было несколько ребят геев[13]. Среди них были и русские. Помню, как нас с Валей пригласили к ним на вечеринку. Студия, где проходила вечеринка, находилась в Сохо. В огромном лофте на возвышении стояла гигантская кровать. Народу собралось много. Ребята они были дружелюбные и общительные. В клубах сигаретного дыма громко играла музыка, громко разговаривали, громко смеялись. Эпидемия унесла каждого из них. И как раз в это не лучшее для меня время, двадцать восьмого апреля тысяча девятьсот восемьдесят второго года, приехал Юра Брегман со своей семьей и тещей Александрой Ивановной. Она была добрейшей женщиной и чем-то напоминала мне мою тещу. Их приезд я ожидал давно. Как только его сестра Жанна с мужем в семьдесят восьмом подали документы на эмиграцию, Юре сразу закрыли визу, и он уволился из пароходства. Он понимал, что эмиграции ему теперь не избежать, но у его мамы прогрессировал рак головного мозга, так что об отъезде не могло быть и речи. В семьдесят девятом году Алиса скончалась. Затем, в восемьдесят первом, от инфаркта скончался Лася. Юра все эти годы сидел в отказе, и только Ира продолжала работать в Институте переливания крови. И как бы ее ни позорили на собраниях, какие бы невыносимые условия ей ни создавали, она стойко все переносила и продолжала работать до самого их отъезда. Юрку звала к себя Жанка в Бостон, но он выбрал Джерси-Сити, за что я был ему признателен. Правда, по моей вине произошло недоразумение. Я обещал ему квартиру в нашем доме, но совсем неожиданно для меня в декабре семьдесят девятого приехала моя племянница Ириша с мужем. Замуж она вышла за сына друзей своих родителей Сашу Гуткина. Он был не только хорош собой, но еще и очень умен и добр. А главное – он был без памяти влюблен в Иришку. А вот она в него – нет. И замуж вышла только потому, что иначе ни Илюша, ни Ленуся разрешения на эмиграцию ей не дали бы. Когда приедет Юра с семьей, я еще понятия не имел, а отказать Иришке в квартире, о которой я уже договорился в офисе, я не мог. Поэтому когда приехали Брегманы, им пришлось поселиться на улице Ван-Вагенена. Юрка не мог на меня не обидеться и был совершенно прав. Но обида, как и те, что случались раньше, была недолгой.
Спустя немного времени после приезда Юра пошел учиться на курсы радиоэлектроники. Продолжая изредка продавать страховки, я пошел учиться вместе с ним. И опять я не подумал о своей полнейшей технической безграмотности. Я не помню, закончил я эти курсы или нет, но уж точно не работал по этой совершенно чуждой мне специальности. И тут судьба уже в который раз последовала по только ей одной известному маршруту моей жизни. Летом восемьдесят третьего года я снял дачу в маленькой деревушке Элленвиль в Катскильских горах штата Нью-Йорк. Добираться туда приходилось около двух часов, но это того стоило. В пятницу после работы мы с Валей набивали машину продуктами и ехали на дачу, где жила мама с Машенькой. Где-то в середине пути дорога начинала постепенно подниматься, а свернув на съезде, ведущим в Элленвиль, резко устремлялась вверх. Воздух становился гуще, чуть ли не обжигал легкие; сразу начинало закладывать уши. Дорога петляла, и деревья появлялись прямо передо мной настолько неожиданно, что нога автоматически тянулась к тормозу. Наконец, после головокружительного подъема мы подъезжали к территории, на которой была расположена дача. Территория принадлежала пожилой польской паре и была холмистой, очень зеленой и огромной. На ней находилась небольшая гостиница и четыре бунгало, расположившихся друг от друга на приличном расстоянии. За стоящим на вершине холма одиноким бунгало сразу начинался непроходимый и невообразимо пахучий лес. Наш домик находился внизу, прямо напротив этого бунгало, и густой лесной запах, заполняя наш домик, кружил голову. В домике была спальня с двумя кроватями и маленькая кухонька, где на ночь я разбирал для себя раскладушку. Валя спала с Машенькой в одной кровати, мама в другой. Около гостиницы был огромный бассейн с довольно высоким трамплином. В один из выходных, утром, я, не дожидаясь, когда поднимутся остальные, пошел к бассейну. Там я увидел пожилую женщину с совершенно очаровательнейшей маленькой девчушкой, может быть, немного помладше Машеньки.
– Вы не представляете, какое чудо я сейчас увидел у бассейна, – сказал я, вернувшись домой.