После окончания курсов нам давали телефон, который мы должны были использовать при прохождении интервью. По этому телефону подтверждали нашу работу в течение двух лет в их компании. Компания была официально зарегистрирована. Кроме этого, нас послали к агенту, подыскивающему работу для программистов. Все это: и сами занятия, и компьютерное время, и наше место работы входило в стоимость обучения. Сколько денег нам это стоило, я сейчас и не помню. Агент устроил нам интервью со страховой компанией «Integrity insurance», из которой пришел запрос на двух программистов. Компания продавала различные страховки и была единственной компанией в стране, страховавшей домашних животных.
В сентябре восемьдесят четвертого года нас приняли на работу. Компания находилась в Парамусе на Мидленд-авеню, на которую был выход с Семнадцатой дороги. Мне до работы из Джерси-Сити было немногим больше получаса; Ромка из Бруклина добирался больше часа. Компания расположилась в вытянутом одноэтажном здании. Интервью у нас брали разные руководители групп, и они же предложили нам работу. Имя своего руководителя я, конечно, не помню. Помню, что он был светловолосый, высокий и, как оказалось, русский. Только не из нашей эмиграции. Наша, состоящая в основном из российских евреев, считалась третьей волной эмиграции. Русские пленные, освобожденные союзниками во время Второй мировой войны и не пожелавшие вернуться в сталинский СССР, разбрелись по миру. Они считались второй волной эмиграции из России. Первой же волной были евреи, бежавшие из страны от погромов в конце девятнадцатого века и вплоть до начала Октябрьской революции. Родители моего руководителя и были из второй волны. По-русски он говорил достаточно хорошо и частенько заходил в мой кубикл[14] порасспросить о жизни в «Совке». Как бы хорошо ни складывались наши отношения, он руководил моей работой и мог легко заметить, что программу я пишу впервые. Я забыл упомянуть, что на курсах по программированию была также предусмотрена помощь в написании первой программы. Нам дали телефон женщины программиста, которая должна была помогать нам в написании нашей первой программы. Пока я справлялся самостоятельно, и единственное, что беспокоило меня, – могу ли я задать тот или иной вопрос своему руководителю. Или, проработав два года программистом, я был обязан это знать сам. Дождавшись обеденного перерыва, я садился в машину и ехал в ближайшую столовку, где был телефон. Роме в этом плане не повезло. Его руководителем был въедливый мужик, который заходил в Ромкин кубикл, молча стоял у него за спиной и смотрел на экран монитора. Периодически он показывал на экран и делал Роме замечания. Бедный Ромка так его боялся, что, когда в кубикл заходил я, он вздрагивал и испуганно поворачивал ко мне голову. Но все эти проблемы сразу испарились после первого же полученного чека. При устройстве на работу зарплата в США начисляется годовой суммой. Так нам с Ромой предложили двадцать пять тысяч долларов в год. Деньги для нас были настолько нереальными, что мы с ним никак на это предложение не отреагировали. И только получив первый двухнедельный чек на сумму в девятьсот шестьдесят долларов, мы осознали, что у нас началась новая жизнь.
Шло время, мы набирались опыта, и я прекратил свои звонки о помощи, а Ромка перестал бояться своего руководителя. Подходило Рождество. Компания устроила вечеринку для сотрудников. Было много еды, выпивки. Были даже заготовлены большие яркие спичечные коробки с надписью: «1984 Integrity insurance. Happy Christmas!» А через три дня нам объявили, что наш офис закрывается. И все мы, соответственно, попадаем под сокращение. Ромка по дороге в Бруклин заехал ко мне, и мы с ним выпили водки. На следующий же день каждому из нас позвонил наш агент, узнавший об увольнении, и предложил новые интервью. Мне в магазине «Лорд и Тэйлор» на Пятой авеню, а Роме – в авиакомпании «Пан Американ». В «Лорд и Тэйлор» у меня принимала интервью милая женщина, тоже оказавшаяся русской: Марина Шиндел. Я принес написанную мной программу и стал показывать ей. Она, улыбнувшись, заметила, что на собеседованиях никогда не показывают свои программы. И взяла меня на работу. Рому тоже взяли в «Пан Американ».
Кроме хороших зарплат, у нас еще были дополнительные привилегии, правда, не сравнимые по значимости. Рома мог вместе с супругой бесплатно летать в выходные дни в любую точку света бесплатно, да еще и первым классом. Они с Исаной вылетали поздно вечером в пятницу и возвращались поздно вечером в воскресенье. Мои привилегии в «Лорд и Тэйлор» были намного скромнее, хотя Валя ими с удовольствием пользовалась. Раз в месяц для сотрудников устраивалась огромная распродажа. Проработал я в «Лорд и Тэйлор» недолго. Главный офис перевели в Чикаго, и мы все вынуждены были уволиться. Но без работы я опять просидел недолго. Мне неожиданно позвонил главный руководитель отдела программистов из «Integrity insurance», сказал, что офис, возможно, будет снова работать, и предложил мне вернуться. И я вернулся.